Книга Перепутали спальни. Отец подруги, страница 24 – Ксения Фави

Хмыкаю.

— А твой папка умный совет дал — берите билеты с матерью на июль.

— Ты самый умный, пап, но от этого не легче, — качает головой Лиза, — работы надо делать. Мы со Златкой в паре, конечно. Вот, поделаем проект у нее дома.

У меня так и просится с языка — а почему не у нас? Смысл катить в Зажопинск к бабуле, когда у Лизы своя большая комната.

Однако язык держу за челюстями. И плотно их стискиваю.

Злата… у нас… в пижамке и халатике? Серьезно, Таханов? Да от одной мысли, что эта девушка спала в этой квартире, мой член не успокоится никогда! Хоть я вместе с ним буду в это время в отеле.

И ладно член. Головой я точно не расслаблюсь с Мией.

— Хорошо, — киваю, — только за рулем не едь, возьми бизнес-такси.

— Я так и хотела, папочка!

Что-то она слишком веселая для загруженной студентки. Тоже что ли по подружке соскучилась?

Тоже! Блядь…

Остервенело ем завтрак. Лизка упорхнула, как только получила благословение. Судя по неразборчивым звукам, звонит по телефону. Вот как у нее получается говорить непонятно? И с каких пор я подслушиваю… Лет пять этого не делал, как подросла.

Утоляю хотя бы пищевой голод. Надеюсь, вечером покончу и с другим. А пока сделаю полезное дело, позвоню сестре. В последние годы мы все реже общаемся.

— Борь, наконец-то! Привет.

— Ты вроде не писала, что срочно. Доброе утро.

Конечно, если у сестры будут проблемы, я мигом подключусь. Она тоже в разводе, и хоть мужик постоянный есть, я чувствую за нее ответственность.

— Да это не срочно, а уже, можно сказать, хроническое… Трудности с Ванькой.

Иван — мой двадцатидвухлетний племянник. Когда родители развелись, ему было четырнадцать. Отец отдалился от бывшей семьи, и парень резко повзрослел. На все заимел свое мнение. В сумме с высоким ростом, здоровенным телосложением и неплохими бабками, которые он зарабатывает на своем спортивном блоге, это состоявшийся мужик.

— Оставь его в покое, он сам знает, как ему жить.

— Угу, ему работу предложили в Штатах, а он домой возвращается!

— Он давно сказал, что не любит Америку.

Мы не то чтобы близкис племянником. Парень он довольно автономный. Но время от времени говорим по душам.

— А перспективы?!

Вздыхаю.

— Ну не хочет он программистом быть. У него капитал уже свой есть. Замутит еще пару бизнесов и рванет в Дубай. Смотреться там будет как свой, — смеюсь.

Племянник брюнет с восточной внешностью. В отца.

— Ты серьезно?! А если бы твоя Лизка творила, что хотела!

— За девчонкой присмотр нужен. А твой уже взрослый мужик.

— Мозги там не взрослые!

— А по-моему, годный парень.

Племянником искренне горжусь. Не подозреваю, правда, пока, что его крутость мне скоро выйдет боком.

— Борь, прошу тебя, как сестра… Поговори с ним! Звонить не надо специально. Он через две недели прилетает. Ты так ненавязчиво попроси его хорошо подумать… Ведь это перспективы!

— Он меня также ненавязчиво пошлет, — хмыкаю, — ну да ладно… Спрошу у него, что и как. Ты себя не накручивай только, Кать. Сын приедет, а у тебя давление.

Говорим еще немного о мелочах, об отце. Когда не стало мамы, отгоревав, наш спортсмен-отец нашел себе женщину на пятнадцать лет моложе. Теперь они много путешествуют и подолгу живут в разных частях света. Свои квартиры в столице сдали внаем.

— Как мальчик, как мальчик… — ворчит заполошная Катя. Ей бы за всех переживать.