Книга Сводные. Влюбись в меня, пчелка!, страница 32 – Арина Алексанова

Гордей ускоряет темп, и меня начинает колотить. Все тело дрожит, включая челюсть, которая тоже подрагивает, заставляя зубы стучать друг об друга.

Я словно подлетаю к солнцу. Обхватываю Гордея ногами, прижимаясь к нему еще ближе. Я хочу самого глубокого проникновения. Мне нужно это!

И, когда это происходит, меня пронзает выстрелом. С головы до ног. Ощущение запредельного кайфа сменяется полным расслаблением, и я замираю, пытаясь снизить частоту сердечных сокращений и прийти в себя после яркого оргазма.

Я крадусь к себе в комнату, как воришка. Удираю, пока Гордей спит. В доме, который мне не принадлежит, я еще больше чувствую себя чужой. Даже парень, с которым я только что переспала — не мой. Да, между нами была близость, но что она значит для нас обоих? Гордей ни слова не сказал про любовь, а я…я не знаю. Все случилось так быстро, что я даже не успела ничего понять.

Этот парень так сильно вскружил мне голову, что я завертелась в этом, новом для меня мире, как на карусели. Но аттракцион, рано или поздно, закрывается. Что буду делать я, когда Гордей наиграется со мной?

Я падаю на свою кровать и накрываю голову подушкой. Взрослые поступки требуют осознанных решений. А я так и осталась в том возрасте, когда все было так легко и просто. Когда самой сложной проблема была разбитая коленка, которую легко залечивали йодом и пластырем. Жаль, что к разбитому сердцу нельзя приложить бинт и марлю.

Я задумалась. Я всегда думала, что я мудрее, чем моя мама. Видя, как тяжело каждый раз наступать на одни и те же грабли, как сложно расставаться с теми, кого любишь, я надеялась, что не совершу таких же глупых ошибок. Я столько раз вытирала слезы на щеках своей матери, что была уверена, что любовь — это самая бесполезная вещь на земле. Она никого не делает счастливее. А если и делает, то это лишь кратковременная иллюзия, которая быстро исчезает. А после — становится лишь больнее.

Зачем я позволила Гордею соблазнить себя?

Я перевернулась на живот и сдавленно замычала в подушку. Дура, дура, дура!

Сейчас тридцатое декабря, наступают длинные выходные. Вторая часть каникул начнется после промежуточной аттестации в январе-феврале. А это значит, что ближайший месяц я буду торчать дома, постоянно натыкаясь на Гордея. Я уже не говорю про сам Новый год, который мы проведем в тесном «семейном» кругу.

От тревожных мыслей, которые к утру переросли в паранойю, я почти не спала. В семь утра я спустилась вниз выпить кофе. Мама, как обычно, уже весело хлопотала по кухне.

— Юлиана! Ты бы хоть предупредила, что уйдешь пораньше!

— Извини.

— Хорошо, что Гордей оставил отцу сообщение, что вы уже дома. А иначе ты заставила бы меня переживать! — мать с укором посмотрела на меня, а я сконфуженно опустила голову.

Когда мама заговорила про Гордея,мне померещилось, что она все знает, и липкий страх охватил меня изнутри.

Я схватилась за чашку и поднесла ее к губам.

— Ауч, горячо!

— Зачем торопишься, детка⁉ С горячими напитками надо быть осторожнее!

«С горячими парнями — тоже» — уныло подумала я про себя. Для отношений с такими надо давать заранее предупреждающую инструкцию: «Осторожно! Опасен для ментального здоровья!»

— Поможешь нарядить елку?

— Странно, что ты оставила это дело на последний день месяца.