Книга Пышка для грозного, страница 38 – Алатея Иак

— Да, мне поставили укол, я не могу быть беременной, — отвечаю ему, вытирая щёки от слёз.

— Я сейчас отправлю водителя за тестом, проверим, — подаёт мне руку Тимур и вытаскивает из шкафа, усаживает на диван в гостиной.

Мы занимались любовью три месяца так, что мужчине приходилось кончать в презерватив или вовремя выходить. Тимур меня уговаривал, чтобы я ставила специальные уколы, чтобы не забеременеть, и он смог бы изливаться в меня. Был выбор: вещество, которое действует полгода, и три месяца. Полгода было слишком долго, я согласилась только на три месяца. Многое может поменяться.

Я приехала с водителем в клинику, он всё за меня узнал, в какой мне кабинет и что делать. Я как послушная овечка прошла ровно туда, куда он мне сказал. В процедурном кабинете меня уложили на кушетку животом и поставили укол. Дали расписаться в какой-то бумажке и отпустили.

У меня закрались смутные сомнения. От этого препарата женских дней быть не должно, их, собственно, и не было.

— Мамочки… — прошептала я ошеломлённо и погладила свой живот.

Я и правда в последние несколько недель очень чувствительная и зачем-то вчера вечером выковыривала оливки из салата за ужином. Мне показалось, что они несвежие какие-то, хотя Тимур спокойно их ел. Это же мужчины. Они всё съедят. Я не придала особого значения.

В гараже, через который надо идти до охраны, раздалась ругань. Тимур кого-то громко отчитывал. Почти за шиворот, как нашкодившего щенка, хозяин дома вёл ко мне того самого водителя, который сопроводил меня в больнице и сам всё узнавал.

— Говори, — приказал ему Тимур, толкая в спину ближе ко мне.

— Я не виноват, это был общий план, придётся уволить всех, — довольно улыбается водитель.

— Какой план? — спрашиваю я.

— Тебе поставили витамины вместо гормонального укола. И вот эта сволочь договорилась с врачом, сунув ему деньги.

— Вы ещё спасибо скажите, — растягивается в улыбке работник,и Тимур даёт ему подзатыльник.

— Сейчас тест сделаем, я тебе всё скажу. Иди вещи собирай, всех уволю к чертовой матери, — ругается хозяин дома и прожигает спину уходящему водителю взглядом.

— Ты даже не подходи ко мне, — зыркает предупредительно на Матвея Ивановича Тимур и садится рядом со мной на диван. Обнимает меня за плечо, прижимая к себе. — Решили они… — выдыхает тихо. — Не им же теперь ребёнка растить.

— Ты думаешь, я беременна? — спрашиваю у Тимура.

— Наверняка, я в тебя кончал три месяца подряд, — смотрит на меня, мол, ясное ж дело.

— И что теперь? — спрашиваю, опасаясь ответа.

— Теперь только минет, — выдыхает с грустью.

— Ты о чём?

— Ну, беременным нельзя заниматься любовью, будешь делать минет, — объясняет мне новую схему.

— А ребёнок?

— А что с ним? — смотрит на меня, прищурившись.

— Ну, если я беременна, то его же нужно рожать, — пытаюсь аккуратно прощупать почву.

— Ну, съездим в клинику, забронируем палату тебе, чтобы не бесплатной рожать. Я поспрашиваю, какая получше, чтобы без эксцессов. А потом этим сволочам отдадим, пусть нянькаются, в то решили они. Я им зарплату плачу, а они мне свинью подкладывают.

— Ты не рад…

— Я рад тому, что я запланировал, а это новость неожиданная.

Я обиделась и попыталась встать, чтобы уйти и хлопнуть дверью.

— Сидеть, — тянет меня обратно на диван и хватает двумя руками под грудью. — Ты мне ещё тут поистеришь теперь.