Книга Новогодний соблазн для босса, страница 46 – Сладкая Арман

Мы рухнули на ковер, тяжело дыша. Она лежала на мне, ее ноги все еще обнимали мои плечи, ее платье было собрано у пояса. Мы были сплетены в самый интимный узел, и нам не хотелось его распутывать. Я медленно опустил ее ноги, и она прижалась к моей груди.

— Это был самый лучший Новый год в моей жизни, — прошептала она.

— Это только начало, — поцеловал я ее в макушку. — Все самое лучшее еще впереди.

Мы лежали под елкой, слушая, как за окном постепенно стихает салют, и я знал — этот год будет нашим. Полностью. От первого до последнего дня. И я сделаю все, чтобы каждый из этих дней был для нее счастливым.

Галина

Самолет оторвался от взлетной полосы, и Москва, затянутая зимней дымкой, поплыла внизу, словно театральная декорация, которую убирают за ненадобностью. Я прижалась лбом к холодному иллюминатору, наблюдая, как знакомые очертания домов и магистралей превращаются в миниатюрную игрушечную карту, а затем и вовсе исчезают в белой пелене облаков. Где-то там оставалась моя старая жизнь — серая, промозглая, полная боли и унижений. А я летела навстречу солнцу. С ним.

Я украдкой взглянула на Григория. Он сидел рядом, углубившись в документы на своем планшете, но, почувствовав мой взгляд, поднял голову и улыбнулся. Его улыбка была спокойной, уверенной. В ней читалось обещание безопасности и счастья.

— Нравится? — спросил он, кивая в сторону иллюминатора, за которым простиралась бескрайняя белизна.

— Еще бы, — я потянулась и взяла его руку, ощущая под пальцами твердую, теплую кожу. — Я до сих пор не могу поверить, что это все происходит со мной.

Он переплел свои пальцы с моими, и его большой палец принялся нежно гладить мою ладонь.

— Привыкай. Таких полетов в твоей жизни будет много.

Его слова не были бахвальством. Это была простая констатация факта. Факта нашей новой общей реальности. Я посмотрела на изумруд в своем кольце, который играл на солнце, пробивавшемся сквозь стекло иллюминатора. Это был не просто кусок драгоценного камня. Это был пропуск в другую жизнь. И ключом к этой двери был он.

Полет был долгим, но я не чувствовала усталости. Только легкое, щекочущее нервы возбуждение. Я дремала, положив голову ему на плечо, просыпалась от его поцелуев в волосы, ела предложенную бортпроводником икру и удивлялась тому, насколько естественно все это. Будто я всегда так летала. Будто я всегда была его невестой.

Когда пилот объявил о начале снижения, я снова прильнула к иллюминатору. Внизу под нами раскинулся океан — невероятного, невозможного бирюзового цвета, усыпанный крошечными малахитовыми островками, обрамленными белоснежными песчаными пляжами. Это была открытка. Нереальный, слишком совершенный пейзаж. И мне предстояло стать его частью.

Самолет коснулся посадочной полосы. Воздух, который встретил нас на выходе, был густым, влажным и обволакивающе теплым. Он пах океаном, солью и тропическими цветами. Я зажмурилась,подставив лицо солнцу, и глубоко вдохнула. Зима осталась по ту сторону иллюминатора. Здесь было вечное лето.

Нас ждал катер, который доставил нас на частный остров. Виллу, нашу виллу, невозможно было описать словами. Деревянный помост на сваях, уходящий в бирюзовую лагуну. Открытое пространство без стен, где гостиная, спальня и ванная комната плавно перетекали друг в друга. И везде — виды на океан. Прозрачный пол в гостиной, под которым плескалась вода. Открытый душ, окруженный пышной зеленью. Я стояла посреди этой роскоши, разинув рот, и чувствовала себя Золушкой, которую не просто привезли на бал, а подарили целое королевство. Григорий наблюдал за мной с улыбкой.