Книга Новогодний соблазн для босса, страница 36 – Сладкая Арман

Я не стал везти ее в апартаменты. Я повез ее домой. Наш дом. Потому что именно так я теперь думал об этом месте. С ее приходом стерильная крепость превратилась в жилое пространство, а с ее бегством снова стала холодной тюрьмой. Теперь мне нужно было снова наполнить ее жизнью. Ее жизнью. Мы вошли внутрь. Она остановилась в прихожей, словно гостья, не решаясь сделать шаг.

— Я… я, наверное, заеду в апартаменты за своими вещами завтра, — тихо сказала она.

— Никуда ты не поедешь, — я снял пальто и повесил его. — Твои вещи уже здесь.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Как?

— Я привез их. Когда понял, что ты не вернешься сама.

Ее губы задрожали. Она поняла. Я не просто искал ее. Я верил, что найду. Я готовился к ее возвращению, даже когда не знал, случится ли оно. Я провел ее в гостиную. На столе стояли две чашки, кофейник — я все приготовил к нашему приезду, надеясь на чудо. Чудо случилось.

Мы пили кофе. Молча. Слова были не нужны. Она сидела, поджав под себя ноги на диване, и я просто смотрел на нее, на этот знакомый профиль, на мягкие линии ее щеки, на ресницы, отбрасывающие тень. Я вдыхал ее запах — немного чужой, пропахший дешевым пледом Катиной квартиры, но все равно ее. И этот запах успокаивал ту дикую, первобытную тревогу, что сидела во мне все эти дни.

— Элеонора, — наконец произнесла она, не глядя на меня.

— Уволена, — коротко сказал я. — Без выходного пособия. Без рекомендаций. Ее карьера в этом городе окончена.

Она медленно кивнула.

— Спасибо.

— Не за что. Это была необходимость.

Она подняла на меня глаза. В них было что-то новое — не благодарность, а понимание.

— Ты уничтожил ее. Ради меня.

— Я защищал то, что мое, — поправил я. — И того, кто мне дорог. Она совершила ошибку, тронув тебя. За это платят.

В ее взгляде мелькнул огонек того страха, что гнал ее прочь.

— А если бы… если бы она была права? Если бы я и вправду…

Я резко встал, подошел к дивану и, встав перед ней на колени, взялее лицо в ладони.

— Слушай меня, Галина, и запомни раз и навсегда. Ты — не воровка. Ты — не обманщица. Ты — честная, сильная женщина, которую загнали в угол. Но ты выбралась. И я рядом. И я никогда, слышишь, НИКОГДА не поверю в какую-то грязную ложь о тебе. Потому что я знаю тебя. Настоящую.

Ее глаза наполнились слезами. Она обхватила мои запястья своими руками.

— Прости, — прошептала она. — Прости, что усомнилась в тебе. Прости, что убежала.

— Ты вернулась, — я провел большим пальцем по ее мокрой щеке. — Это единственное, что имеет значение.

Я наклонился и поцеловал ее. Медленно, нежно, снимая слой за слоем всю ту боль и недоверие, что скопились между нами. Ее губы ответили мне с такой благодарной, жадной нежностью, что у меня заныло в груди. Мы потеряли друг друга и обрели вновь. И это второе обретение было в тысячу раз ценнее первого.

Я поднял ее на руки и понес в спальню. Нашу спальню. Там пахло свежим бельем и едва уловимым ароматом ее духов, который не выветрился за эти дни. Я уложил ее на кровать, и она смотрела на меня снизу вверх, ее глаза были огромными, полными доверия и ожидания. Сначала я расстегнул пуговицы на ее блузке, обнажая сантиметр за сантиметром ее нежную кожу. Потом снял ее, и мои пальцы скользнули по застежке бюстгальтера. Он расстегнулся, и ее грудь, тяжелая и упругая, выплеснулась в мои ладони. Я слышал, как ее дыхание перехватило, когда я большими пальцами провел по уже набухшим, твердым соскам.