Книга Новогодний соблазн для босса, страница 30 – Сладкая Арман

Я кончил с оглушительным рыком. Ее тело сжалось в финальном, мощном оргазме, и она, крича, вцепилась мне в волосы. Мы рухнули на пол, на разбросанные бумаги, тяжело дыша. Она лежала на мне, ее грудь прижималась к моей, ее сердцебиение отдавалось в моей груди. Она подняла голову. Ее губы были распухшими от поцелуев, глаза блестели.

— Ты мой герой, — прошептала она.

Я провел рукой по ее мокрым от пота волосам.

— Нет. Это ты заставила меня им стать.

Мы лежали на полу, среди хаоса, и я понимал, что что-то изменилось. Окончательно и бесповоротно. Я не просто защитил ее. Я утвердил наше право быть вместе. Перед лицом всего мира. И в этом не было ни капли сомнения. Только ясная, холодная уверенность. Она была под моей защитой. И я готов был снести горы, чтобы эту защиту обеспечить.

Галина

Счастье — штука коварная. Оно не кричит о себе фанфарами и салютами. Оно подкрадывается тихо, как первый снег, и укутывает тебя с головой, пока ты не понимаешь, что уже давно не просто существуешь, а живешь. По-настоящему. Пик счастья. Именно так я могла описать последние несколько недель. Развод стал не концом, а началом. Той самой чертой, за которой осталось все плохое. Артем, получив свои подписанные бумаги и, видимо, всерьез восприняв угрозы Григория, исчез из моей жизни. Иногда мне казалось, что я вижу его машину у метро или в потоке, но это была лишь тень прошлого, не больше. Он больше не имел надо мной власти.

Работа захватила меня с головой. Я уже не была испуганным новичком. Я влилась в коллектив, нашла общий язык с коллегами, и даже ядовитые уколы Элеоноры теперь отскакивали от меня, как горох от стенки. Я научилась парировать их с холодной, вежливой улыбкой, от которой у нее, казалось, закипала кровь. Я была хорошим копирайтером. Я это знала. И, что важнее, это начали признавать другие.

А вечерами… Вечерами был он. Григорий. Его дом, который потихоньку становился и моим. Мы не говорили громких слов о любви. Но в его прикосновениях, в его заботе, в том, как он слушал мои рассказы о прошедшем дне, было больше правды, чем в тысяче клятв. Мы строили что-то. День за днем, кирпичик за кирпичиком. И это «что-то» было прочным, теплым и настоящим.

Именно в один из таких вечеров, полных тихого счастья, все и случилось. Мы вернулись из ресторана. Я сняла туфли и, смеясь, бросилась на диван в гостиной. Он улыбался, глядя на меня, скидывал пиджак.

— Что-то я устал, — сказал он, садясь рядом и закидывая ногу на ногу. — Помнишь, я говорил про того японского инвестора? Кажется, сделка скоро сорвется. Головная боль.

Он потянулся к внутреннему карману пиджака, висевшего на спинке кресла, и нахмурился.

— Странно. Папки с документами нет. Думал, взял с собой.

Мое сердце на секунду екнуло. Я вспомнила, как перед уходом он заходил в мой кабинет, оставил тот самый пиджак на стуле, пока я доделывала пару правок. Элеонора как раз проходила мимо.

— Ты, наверное, оставил ее у меня в кабинете, — сказала я. — Когда заходил перед уходом.

— Возможно, — он пожал плечами. — Не страшно. Завтра заберешь, передашь мне.

Наследующее утро я зашла в свой кабинет. Папки на стуле не было. Я поискала на столе, в ящиках. Ничего. Легкая тревога начала ползти по спине холодными мурашками. Это были важные документы. Я помнила, как он говорил о них. Я вышла в зал и обратилась к коллегам.