Книга Нежеланная жена, страница 87 – Злата Романова

Наконец, Ляля достает бутылочку с водой и ее дочка затихает, жадно принимаясь пить, а через несколько секунд, как по волшебству, перестает плакать и Амир, уткнувшись лицом в мое плечо и вцепившись цепкими пальчиками обеих рук в мою блузку.

— Боже, вот уж точно никаких вторых детей не захочется после такого концерта, — говорит Ляля, слегка посмеиваясь.

К сожалению, Амир так и не отпускает меня, прочно устроившись на моих коленях и цепляясь за мою руку, чтобы ревниво отвести ее в сторону каждый раз, когда я протягиваю ее к Мильке, чтобы хотя бы потрепать за щечку или ножку, задорно торчащую из переноски, в которую Ляля снова уложила ту, пока готовит ей бутылочку.

— Какой ревнивый, ну просто прелесть! — умиляется моя кузина, глядя на пельмешка. — Ты мамин сынок, да, Амир?

Мамин.

Это слово снова бьет болезненно, потому что я так и не осмелилась сказать его вслух. До сих пор. Но даже если Ляля считает меня его мамой, а ведь она знает больше других о моих отношениях с Мурадом и о том, что я не с самого начала была настоящей женой и мачехой, то почему я не могу заставить себя сделать этот шаг?

Позже, вечером, когда я рассказываю Мураду за ужином о реакции Амира на малышку, он тоже смеется.

— Я, кажется, знаю, в кого он такой ревнивый, — говорит мне муж. — Весь в свою мать. Луиза по несколько раз в неделю приезжала ко мне в офис, чтобы проверить, не провожу ли я время с другими женщинами-коллегами.

Я застываю после его слов, пораженная тем, как болезненно они прозвучали для меня, ведь раньше упоминание Луизы меня не тревожило.

— Что с тобой? — заметив мою реакцию, спрашивает Мурад.

— Ничего, — отвечаю, отводя взгляд.

— Я сказал что-то не то? — допытывается он. — Ты не думай, я не давал поводов для ревности, я даже внимания не обращаю на других женщин.

— Я знаю, Мурад, я не из-за этого напряглась, — решаю не избегать этого разговора, потому что сама уже не могу. — Просто ты напомнил, что не я мать Амира. Все кругом называют меня его мамой. Все, кто нас знает. Но ты и я… Мы этого не делаем. Хотя в душе я давно называю себя его мамой, но останавливаю себя от этого слова вслух, потому что ты так не считаешь. Ты каждый раз напоминаешь, что наш брак был заключен не так, как у других людей. Не с надеждой, что он продлится всю жизнь, а лишь как что-то временное и удобное. И я боюсь называть себя мамой Амира, потому что не знаю, что у тебя на уме. Ты можешь в любой момент развестись со мной и исключить из его жизни. Привести для него новую маму, что еще больше запутает ребенка, поэтому я остаюсь тетей Мирой. Ты вообще понимаешь, насколько это сложно? Как я себя чувствую? Конечно нет, потому что ты не думаешь о моих чувствах! Я для тебя всего лишь постельная игрушка!

Я и сама не понимала, как много держу в себе, пока не произошел этот взрыв. Слова полились из меня без остановки, без пауз, обнажая все мои страхи и сомнения перед человеком, которому я еще не научилась доверять, потому что он не дал мне ни единого повода считать себя кем-то большим, чем просто удобством в его жизни.

— Это не так, Самира, — выглядя таким же расстроенным, какой я себя чувствую в этот момент, говорит мне Мурад. — Я и понятия не имел, что ты все еще сомневаешься в том, что давно стало для меня данностью. Конечно, ты мама Амира! Мне даже в голову не приходило, что я должен озвучивать это! И ты совершенно неправа, если считаешь себя неважной для меня. Наш брак— это такой же брак, как и у всех людей. Я не хочу разводиться, я ведь говорил тебе, что хочу семью, детей. Мы даже обсуждали это с тобой, так откуда такие мысли?