Книга Нежеланная жена, страница 44 – Злата Романова

— Ну ничего, в больнице у тебя такой самодеятельности не будет, — говорит Самира, направляясь к двери, и, мне хочется сказать ей пару ласковых, но решаю сделать это наедине, потому что мама все равно не позволяет ругать ее в своем присутствии. Может она действительно ее околдовала?

— Куда вы, кстати, сегодня ходили? — спрашиваю я,прежде чем она выходит.

— К моей кузине Ляле, — говорит Самира, останавливаясь у порога. — Кстати, мам, она просила передать тебе привет и скорейшего выздоровления.

— Спасибо, — так же растерянно, каким себя чувствую я от этой новости, отвечает мама, но Самира этого не замечает, поэтому просто уходит, как и собиралась.

Значит, она теперь моего сына по всему городу катает, еще и в общественном транспорте? Осенью, в жуткую холодрыгу — период, когда каждый второй болеет. Ну ничего, об этом мы тоже поговорим. Не дай Бог ей не хватило ума взять такси, тогда не знаю, что я с ней сделаю. Безответственная девчонка!

* * *

Я переодеваю недовольного этим фактом малыша в зеленый слип, из— за чего он начинает обиженно кукситься, и кладу в кроватку, чтобы переодеться самой, отвлекая его пустой бутылочкой для воды, которой он любит играть больше, чем любой игрушкой.

Дома я предпочитаю носить что— то удобное, вроде леггинсов с топом или просто длинной футболки, правда в приезды Мурада приходилось заменять их на старые мамины платья, которые она не носит больше, потому что потеряла в весе за последние пару лет.

В Москву я это старье, конечно, не взяла, так что пришлось купить себе парочку платьев попроще для дома, в одно из которых сейчас и переодеваюсь, попутно собрав волосы в небрежный пучок, чтобы не мешали.

— А мне идет, да пельмеш? — говорю вслух, крутясь перед зеркалом.

Странным образом я очень неравнодушна именно к домашней одежде, поэтому она радует меня больше, чем наряды на выход. Я рассматриваю себя в розовом платье с ромашками и жалею, что не купила его также и в синем цвете.

Пельмеш предсказуемо не отвечает и подойдя к его кроватке, я вижу, что малыш заснул. Странно, учитывая, что он выспался у Ляли, но будить его не решаюсь, хоть он и не даст мне теперь полночи спать, проспав весь вечер.

Тихо крадусь к двери и открыв ее, удивленно приподнимаю брови, потому что Мурад стоит в коридоре, опершись плечом в стену и явно ждет меня.

— Амир заснул, — говорю ему, прикрывая за собой дверь спальни и выходя в коридор.

— Нам нужно поговорить. Идем в кабинет, — говорит он мрачно и не дожидаясь ответа, направляется к лестнице.

В пентхаусе Мурада четыре спальни: две на втором этаже и две на первом. Мы с мамой заняли комнаты на первом, чтобыне ходить туда— сюда по лестнице, а его кабинет я даже не видела, как и личную спальню, так что, поднявшись наверх, с любопытством осматриваю небольшое помещение, заставленное потрепанными книгами и руководствами, а также заваленный бумагами стол. Сразу видно, что это кабинет не для вида, с раритетными изданиями и дорогой непрактичной мебелью, как у моего отца, а реальное рабочее место со всеми удобствами, не отличающееся особой изящностью.

— Садись, — говорит Мурад, кивая на большой диван в углу.

Сам он остается стоять, прислонившись к одной из книжных полок.

— Мне пора начать нервничать? — шучу я, глядя на его напряженное лицо. Мужчина явно чем— то недоволен.