Книга Нежеланная жена, страница 37 – Злата Романова

— Он давно не мой, Мира, и мне давно плевать на ком женится и с кем спит Мурад, — начиная злиться, отрезает Лейла. — Я замужняя женщина и я люблю Тимура, что бы ты не думала о наших отношениях. Я ведь не бросаюсь к тебе с обвинениями, что ты все еще неровно дышишь к моему мужу, потому что знаю, что это не так!

— Я верю, что ты больше не любишь Мурада, но мне нужно было убедиться, что тебя это никак не заденет, — пытаюсь объяснить ей.

Потому что меня задело то, что она вышла замуж за моего жениха, хоть я и знала, что сама Ляля этого нисколько не хотела.

Она смотрит на меня с непониманием, но постепенно до нее, видимо, доходит, потому что Ляля перестает хмуриться и неловко отводит взгляд.

— Закроем тему с бывшими, — решительно говорит она. — Я возмущена тем, что ты вообще придумала этот глупый план. Ну зачем, Мира?! А Мурад? Он ведь всегда казался мне таким трезвомыслящим человеком, а тут взял и согласился на твою авантюру.

— Мне плевать на свою репутацию, Ляля. Ты не понимаешь и никогда не понимала. Твои родители любят тебя и только один раз, насильно выдав за Тимура, твой отец заставил тебя поступить по— своему. Мой же делает так всю мою жизнь. Я люблю его, но чем старше и самостоятельнее я становлюсь, тем сложнее мне мириться с его отношением ко мне. А в доме Мурада… Я ведь рассказывала тебе про тетю Разию, Ляля. И про пельмешка. Я счастлива с ними, понимаешь? Они стали для меня большей семьей, чем когда-либо были мои родные родители. И если вины мамы в этом нет, то папа точно ничего не сделал, чтобы подумать в первую очередь о счастье своих детей, а потом о своем. Он эгоист, Ляля, и ты это прекрасно знаешь. Да он даже твоим отцом руководит, что уж говорить обо мне! Я просто не смогу ему противостоять, а в очередной раз он меня точно не выгонит из дома. Скорее запрет пожизненно, чтобы не позорила его имя.

Лейла смотрит на меня с жалостью, а потом внезапно всхлипывает и из ее глаз начинают капать слезы. Ляля всегда была доброй душой, но сейчас, из-за беременности, она стала очень эмоциональной.

— Да ладно тебе, не плачь, — хлопаю ее по руке. — Все будет хорошо, вот увидишь. Про Мурада ты была права, он порядочный мужик, так что в нем я уверена. Еслитолько ему не взбредет в голову жениться в ближайшее время, я еще смогу пожить с тетей и Амиром несколько месяцев, а то и полгода. Потом придумаю что-нибудь. Все лучше, чем жизнь в этом доме с Азизой. Ее визги вызывают у меня мигрень.

Она слабо улыбается и снова вытирает слезы.

— Если захочешь переехать в Москву после всего, мы с Тимуром поможем, — предлагает Ляля.

Я глажу ее по едва заметному животику, не желая развивать эту тему, потому что никогда не соглашусь. Не хочу ничем быть обязанной Тимуру. Он и так терпеть меня не может после всего, что было.

— Разве он не должен быть больше?

— Врач говорит, что некоторые набирают ближе к концу беременности, — вздыхает Лейла. — Меня тоже это беспокоило. Кстати, я ведь и приехала потому, что до моих родов Тимур больше не сможет вырваться с работы. Думала, устрою сюрприз, мы с тобой встретимся где-нибудь в кафе или у нас дома, заодно и с пельмешком твоим познакомлюсь, а ты сама мне такой сюрприз тут устроила.

— Я бы предпочла, чтобы об этом «сюрпризе» вообще ни одна живая душа не узнала, но чувствую, без нашей родни завтра не обойдется, хоть я и просила папу никого не приглашать, — вздыхаю я.