Книга Нежеланная жена, страница 102 – Злата Романова

— Мурад, ты не присмотришь за ним в ванной? — спрашиваю у мужа, неся своего грязнулю обратно в гостиную.

— Я не знаю, как его купать, — пугается Мурад.

— Просто присмотри, пока он плещется, я переоденусь и приду, — улыбаюсь я, направляясь на второй этаж.

Мы немного набираем ванну и сажаем довольного пельмешка с игрушками.

— Просто сиди рядом и следи, — говорю я Мураду, коротко чмокая его в щеку. — Не вздумай пользоваться шампунем!

— Даже не думал, — ухмыляется он, шлепая меня по попе. — Иди уже, не утоплю же я его.

Я быстренько иду в спальню и собрав волосы в дульку на макушке, переодеваюсь в одну из рубашек Мурада. Знаю, как ему это нравится, и решаю воспользоваться удачным методом отвлечения перед трудным разговором. Закатываю рукава белой рубашки до локтей и оставляю верхние пуговицы расстегнутыми достаточно, чтобы появился намек на декольте, прежде чем намазать губы клубничным бальзамом и пойти обратно.

— Да ты издеваешься! — стонет муж при моем появлении.

— Я просто переоделась в удобное, тебе что, жалко? — хмыкаю я, «не понимая» сути его претензий.

— Мира, ты просто коварная ведьма! — рычит Мурад, плеща в меня тонкой струйкой воды из ванной. — Не при ребенке же!

— Ма, агх-а-а! — восторженно вскрикивает пельмеш, следуя примеру отца и тоже плеская в меня водой.

— Мерзкие мальчишки, ну я вам сейчас покажу! — включаюсь я в игру, заставляя сыночка разрываться от смеха.

Вода летит во все стороны, моча нас с Мурадом так, словно мы тоже побывали в ванной, пока я не прерываю веселье, доставая не желающего прекращать водные процедуры пельмешка, смывая с него пену и укутывая в большое полотенце.

— А-а-а-а! — обиженно ревет он, как и всегда, когда мы заканчиваем купание.

— Ты уже весь сморщился! — смеюсь я,целуя его сладкие щечки, по которым бегут крупные капли слез. — Ну-ну, пельмеш, хватит. Ты ведь уже большой мальчик, разве можно так плакать?

Не знаю, что действует на него усыпляюще — ванна или слезы, но Амир всегда засыпает в конце наших ежевечерних ритуалов. Вот и сейчас, я только успеваю одеть его в пижамку, как он прикрывает глазки, сонно хлопая влажными ресничками и отрубается, как только кладу его в кроватку, сладко посапывая приоткрытым ртом, совсем, как его отец во сне.

— Я тебя уже заждался, — сразу же хватает меня в объятия Мурад, как только я захожу к нам в спальню во влажной, просвечивающей рубашке.

— Я хочу поговорить о нашей поездке, — говорю я с ходу, пока он совсем не разошелся.

— Сейчас? Давай потом, — тянясь к пуговицам на моей груди, ворчит муж, но я накрываю его руки своими, понимая, что просчиталась.

Все-такие, не надо было его заводить, он теперь совсем мозг отключил. Вот ведь дура!

— Мурад, это серьезно, — вздыхаю, понимая, что откладывать нет смысла. — Я говорила с Лялей на днях. Она мне рассказала, в каких вы с Тимуром напряженных отношениях и что люди об этом говорят.

— Плевать на людей, у меня с Тимуром никаких отношений нет, — бескомпромиссно заявляет Мурад, отходя от меня.

— Не плевать и ты это понимаешь, — мягко говорю я. — Вы теперь свояки, Мурад. Могли бы для начала хотя бы здороваться друг с другом.

— И какой в этом смысл? — запускает руку в волосы муж, оборачиваясь ко мне. — Слушай, я не хочу это обсуждать, но с моей стороны был один непорядочный поступок по отношению к нему. Тимур и сам не образец добропорядочности, но все же, я перешел границы и меня самого это гложет, хотя я никогда и ни за что не извинюсь перед ним за это! Между нами в принципе невозможны отношения свояков.