Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 54 – Злата Романова

Дядя Чингиз допивает чай, вытирает губы салфеткой, откидывается на спинку стула и смотрит на Асада:

– Пойдем, поговорим.

Я едва сдерживаю вздох облегчения. Значит, и я смогу скоро уйти.

Асад кивает, встает и они выходят. Это мой шанс. Если я останусь, Латифа наверняка решит, что пора научить меня еще чему-нибудь полезному, а я не готова слушать ее холодные речи о долге, чести и послушании. Не сейчас.

– Было очень вкусно, тетя Элиза, – обращаюсь к жене дяди, игнорируя Латифу. – Но меня укачало в дороге, поэтому, лучше я пойду к себе и прилягу.

– Конечно, иди, отдохни, – говорит мне тетя Элиза, в то время, как Латифа сверлит меня недовольными глазами.

Я встаю и выскальзываю из-за стола. Никто не останавливает меня,так что я не медлю. Быстро выхожу на улицу и шагаю к дому мужа, чувствуя, как по телу разливается облегчение.

Я вернулась – да. Но теперь я не там. Теперь я в доме Асада.

И это совсем другое чувство.

***

Кабинет дяди Чингиза производит нужное впечатление роскоши и богатства, но в нем неуютно. Здесь все говорит о власти. О привычке отдавать приказы. А я ненавижу выполнять чьи-либо приказы, даже если мне приходится делать это всю свою взрослую жизнь.

Дядя Чингиз подходит к окну, на секунду замирает, глядя в сторону гор, а потом медленно поворачивается ко мне.

– Ты доволен?

Голос спокойный, но взгляд слишком цепкий. Не в лоб, но по сути.

– Не жалуюсь, – отвечаю так же спокойно.

Он кивает на кресло.

– Садись. Мы поговорим спокойно.

Я опускаюсь в кресло, дядя тоже садится напротив, наклоняясь чуть вперед и переплетая пальцы. Как по команде, в дверь тут же стучат и заходит работница с чаем для нас. Дядя молчит, пока она не выходит, расставив чашки.

– Знаю, ты не любишь лишних слов, – говорит он, как только мы оказываемся одни. – Я тоже. Потому скажу прямо: ты – моя опора, Асад. От моих племянников нет толка, вся моя надежда на тебя. И я не позволю, чтобы твоя жена портила твое имя. Или мое.

Я молчу. Его глаза изучают меня. Острые, прищуренные.

– Я не забыл, что она пыталась сбежать, но я закрыл на это глаза. Ради тебя. Ради семьи.

– И ради внешнего вида, – спокойно уточняю я.

Дядя Чингиз хмурится.

– Ты говоришь, как взрослый. Хорошо. Тогда слушай как взрослый. Если эта девочка в будущем еще раз позволит себе что-то подобное – не вздумай ее покрывать. Ты ее муж, ее позор ляжет на твои плечи и ты обязан держать ее в рамках. Понял?

– Понял, – отвечаю сквозь сжатые зубы.

– Не церемонься с ней. Женщины уважают только тех, кого боятся. И кто ставит границы. Ты дашь ей почувствовать, что у нее есть свобода – и она полезет куда не надо. Не допускай этого снова.

– Я держу ее под контролем.

– Надеюсь. Потому что, если она снова выкинет подобный номер, никто не станет ее возвращать. Я откажусь от нее и тебе тоже придется. Не доводи до этого. Тебе нужна семья, нужны сыновья. Я не хочу, чтобы ты, как я, остался без опоры на старости лет. Мне было двадцать три, когда родился мой первый сын. Тебе уже тридцать в этом году.Ты и так достаточно затянул с женитьбой, не тяни с детьми.

Мы молчим несколько секунд, потому что он коснулся щекотливой темы, которую не принято обсуждать со старшими. Я просто киваю, чтобы проявить уважение, и перевожу тему.

– Она не глупая, – говорю я ему. – Просто воспитана в других условиях.