Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 50 – Злата Романова

Но производит. Даже слишком.

Я захожу за ней в спальню. Дверь остается приоткрытой. Она останавливается у трюмо, отворачивается, будто бы занята сережками.

Я знаю этот жест.

Женский способ сказать: «Я чувствую тебя за спиной, но не знаю, что делать, поэтому притворяюсь занятой.»

– Не устала? – спрашиваю у нее.

– Нет, – отвечает Мина тихо, не оборачиваясь.

– Ты выглядела хорошо сегодня. – Делаю паузу. – Даже слишком.

Она поднимает взгляд в зеркало. Наши глаза встречаются через отражение.

– Это хорошо или плохо?

– Как сказать. На тебя в любом случае смотрят, во что бы ты не была одета. Я не могу ничего поделать с тем, какое впечатление ты производишь на людей.

Она разворачивается ко мне. Медленно. Платье слегка шелестит, облегая изгиб ее крутых бедер.

– Ты же не думаешь, что я хотела этого?

Я подхожу ближе. Один шаг. Второй.

– Не думаю. Но мне плевать, чего ты хотела. Смотреть они могут сколько угодно, но это платье сниму с тебя я.

Она вздрагивает, глядя на меня через зеркало расширившимися от шока глазами. А потом удивляет меня, упрямо, по-своему, поднимая подбородок.

– Ты ведешь себя слишком ревниво для мужчины, который не хотел братьменя в жены.

– Но теперь-то ты моя жена, – парирую я. – А я крепко держусь за то, что принадлежит мне.

Встав у нее за спиной, я беру ее за руку. Без рывка, легко, просто потому что могу, а потом скольжу пальцами по ткани, обхватывающей ее до запястий, медленно поднимаясь вверх к плечу, к обнаженному участку кожи на шее, поглаживая ее костяшками. Мина глубохо вдыхает, подрагивая от прикосновения, ее ресницы трепещут, а губы приоткрываются.

– Помнишь, как хорошо было вчера? – шепчу я ей в висок.

Она молчит. Я слышу, как учащается ее дыхание. Вижу, как напряглись пальцы, сминающие платье на бедрах.

– Сегодня будет лучше, – говорю ей. – Потому что теперь я знаю, как именно тебе нравится, чтобы тебя касались. Скажи мне, Мина, ты позволяла кому-нибудь прикасаться к себе до меня?

– Конечно нет! – возмущенно шипит она, отбрасывая мою руку со своего плеча и поворачиваясь ко мне лицом.

Как же она хороша в гневе! Щеки раскраснелись, глаза горят.

Я кладу ладонь ей на талию и рывком притягиваю ее к себе, кусая за выпяченную нижнюю губу.

– Хорошо. Мне бы это не понравилось.

– Просто не понравилось бы? – недоверчиво фыркает она, упираясь ладонями мне в грудь. – Разве ты меня не убил бы? Судя по тому, что я слышала от мужа Ханифы…

– Я – не он, – перебиваю ее, пока она не начала читать мне лекции о морали. – Если бы ты не оказалась девственницей вчера, что меня, если честно, не удивило бы, я бы просто скрыл это. То, что было до меня, контролировать я не могу, но сейчас, когда ты моя, ни один мужчина не прикоснется к тебе, потому что, поверь мне, Мина, хоть я и не поднимаю руку на женщин, моя рука не дрогнет, если мужчина заденет мою честь.

Она смотрит на меня большими глазами, даже не дыша, замерев в моих объятиях, а потом, я слышу, как она, наконец, выдыхает. Медленно. Тихо.

– Что бы ты обо мне не думал, я никогда не опозорю себя связью с чужим мужчиной, – снова вспыхивает ее внутренний огонь.

– Конечно, нет, – усмехаюсь, обхватывая ладонью ее шею. – Ты будешь очень занята, ублажая меня.

Она возмущенно ахает, но я глотаю этот звук, впиваясь ртом в ее пухлые губы. Искушение слишком велико, а мое терпение не бесконечно. Мина отвечает на поцелуй, прижимаясь ко мне грудью, и я тянусь к молнии у нее на спине, расстегивая ее и рывком стягиваяткань к ее талии, чтобы накрыть руками мягкие холмики, скрытые лифчиком.