Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 46 – Злата Романова

Асад не говорит мне ни слова, просто кивает и выходит первым. Я следую за ним.

***

Кофейня, в которую мы заходим позавтракать, оказывается небольшой и уютной. Внутри пахнет кофе, играет тихая современная музыка.

Мы садимся у окна. Асад листает меню и вдруг спрашивает:

– Ты вообще любишь кофе?

– Да, но сегодня я хочу матчу, – киваю я.

Это первый раз, когда он интересуется чем-то, связанным с моими предпочтениями, но я запрещаю себе радоваться этому. Может, он просто спросил, чтобы прервать неловкое молчание.

Дальше мы все равно едим молча.

После завтрака едем в ближайший супермаркет. Огромный, светлый, прохладный. Я хожу между полками с тележкой, Асад – чуть позади, отвечая кому-то по телефону. Его голос строгий, деловой и у меня буквально мурашки бегут по коже от этого сексуального тона. Кто бы мог подумать, что меня может тянуть к строгости и серьезности? Я всегда считала, что мне нравятся обаятельные парни с юмором, с которыми можно посмеятьсяи подурачиться.

Асад между своим разговором иногда кивает мне на ту или иную полку, указывая, чтобы захватила определенную марку чая или протеиновые батончики. Я толкаю тележку вперед, сосредоточившись на перечне продуктов в голове. Нужно не забыть масло, рис, курицу…

И вдруг – удар.

Маленькое тело врезается мне в ноги и с глухим шлепком падает на пол. Я рефлекторно хватаюсь за ручку тележки, а потом опускаю взгляд и вижу малыша. Он сидит, распластавшись на полу, с квадратными глазами и дрожащим подбородком.

– Ау-у! – говорит он обиженно. – Ты меня улонила!

– Э-э, вообще-то это ты в меня врезался, – аккуратно присаживаюсь на корточки. – Ты в порядке?

– Не знаю… – он трет локоть, но слез нет. – Мне мама не лазлесала убегать, а тепель она будет лугаться.

Я помогаю ему подняться и отряхнуть красную легкую курточку.

– Почему же ты тогда убежал от нее?

– Я… я увидел молозеное. На калтинке, вон там. Видись, холодильник стоит? А потом ты тут появилась и… бам! – он широко разводит руки и явно получает удовольствие от пересказа событий.

– Ты как мячик влетел в меня, – улыбаюсь я. – Где твоя мама?

– Где-то там, – он небрежно махает рукой в сторону касс. – Я убезал. Но я велнусь, когда достану молозенку. Мне пять, я узе болсой!

– Это хорошо, – серьезно киваю я. – А как тебя зовут, храбрый путешественник за мороженкой?

– Алтул, но мама зовет Алтуликом, когда я холосенький.

– Сейчас ты определенно хорошенький, Алтул, – передразниваю его.

– Да нет зе! – хохочет малыш. – Не Алтул, а Алтул! Ты неплавийно говолись.

– Но ты сам говоришь, что тебя зовут Алтул.

– Нет, не так! Я плосто не могу сказать букву р-р-р-р! – он рычит и я не могу сдержать смех, борясь с желанием обнять и затискать чужого ребенка, потому что это может не понравиться его маме.

В этот момент рядом появляется Асад. Он смотрит на нас сверху вниз и хмурит брови:

– Что случилось?

– Он врезался в меня, – говорю я, усмехаясь. – Все в порядке.

Асад наклоняется и смотрит на Артура:

– Ты сильно ушибся?

– Нет… А ты папа этой тети? – малыш смотрит на него снизу вверх, щурясь. – Она не мозет понять, как меня зовут.

Асад моргает. Я зажимаю губы, чтобы не рассмеяться. Он отвечает сухо:

– Я ее муж.

– А… – Артурик пожимает плечами. – Ну тогда науциее. Ты похоз на уцителя Сабины, он тозе злой, но уцит холосо. Так мама сказала.