Книга Скорость любви [+Бонусная глава], страница 71 – Диана Зотова

Она сжимает сильнее наши сплетенные руки и замирает, выгнувшись как дуга и чуть дрожа, со стоном:

— Сеня!

А я сразу же за ней со следующим толчком следую, получая немыслимо ахуенную разрядку, от которой не то что мурашки по позвоночнику пробежали и я простонал в голос, я получил такой укол прямо в сердце, что рухнул на Камиллу и чуть не задохнулся.

Сгреб её в охапку и лёг на бок, закинув её ногу на себя, оставив ладонь блуждать по её ягодице и целуя так, чтобы показать, что я без неё ни минуты больше жить не хочу.

Камилла

Дура…

Сама на всё его вывела же, решила просто напомнить ему о том, что он не сможет, а он смог, и как?

Я теперь понимаю, почему девушки к нему идут, почему порхают навстречу к нему, зная, что после Арсений им отсалютует, откажется и больше не позвонит.

Потому что он прекрасен в сексе, потому что он в нем другой, и ради одного раза с ним я сама бы к нему упорхнула…

Арсений был прекрасно нежным и чувственным, и как он мне сладко шептал, как он меня медленно накачивал волшебством, как он чувственно меня наполнял блаженством.

Не было больно, ведь мне было очень хорошо. Да, я плакала, потому что понимала, что ждет меня после, потому что соглашалась с тем, что я дурочка, которая снова заставила Медведя разозлиться. Плакала, потому что мне нравилось с ним, потому что я сгорала под ним и хотела большего именно с ним.

Слёзы стекали, и я глаза прятала, потому что стыдно за себя было, что я его хочу, хочу, чтобы ненавистный мне, которого я считала омерзительным, поражалась его животным поведением, был моим первым.

Он им стал, и он потом ещё целовал, обнимал, шептал, но я ведь знала, что ничего это не значит, он ведь так каждой девушке наверняка говорит, потому они и молча потом принимают его лёгкий отказ, его животное поведение и грубость.

Влюблены в него, потому что влюбились в этот один раз с ним. Наверное, я наивная глупышка, которая так рассуждает, но ведь он у меня с ним случился, и Арсений стал моим первым. Я ведь чувствовала волшебство, его другого, который мне тепло дарил, обнимал крепко, заполнял меня всю до электрических всполохов, горел кожа к коже вместе со мной.

Мне сравнивать, конечно, не с кем, но я по своим чувствам и ощущениям могу уверить: девушки именно в такого Медведева и влюбляются…

И, кажется, его адский круг для меня закончился, потому что он смог трахнуть, что очевидно, что на утро, как проснётся, отсалютует мне, как и всем, потеряв ко мне интерес.

Практически до утра я лежала в горячих лапах спящего Арсения, не имея никакой возможности шелохнуться, понимая, что я дура и что не хочу так же смотреть на него, когда он мне отсалютует. И как только он отпустил, прошипев очевидно от боли в ребре, я кинулась прочь.

И шла за вещами к своему домику именно так, как и говорила мама:с опущенной головой, со слезами на глазах и горечью вперемешку с болью в груди.

Нет, это не сожаление, что Арсений стал моим первым, это нечто другое. Это как купить собаку породистую, любить её и растить, а потом она человека кусает, и тебе за неё стыдно становится, но ты продолжаешь любить, понимая, что сам виноват, что воспитать должным образом не смог.

Вот и я хранила себя для любимого, кусала Медведева за то, что он жестокий и ужасный, а потом сама стыдилась этого, узнав, что он таким вовсе и не был, и отдала ему то, что хранила, потому что сама же животным для себя его сделала.