Книга Учитель моего сына, страница 64 – Инна Инфинити

Но он тяжело переживает отсутствие отца в своей жизни, и я прекрасно его в этом понимаю. Я тоже тяжело переживал отсутствие своего. Мои родители не разводились, но я все равно рос без отца. Он был слишком занят карьерой на госслужбе. Упорно шёл к должности министра образования, а когда получил ее, буквально ночевал на работе. Самое забавное, что, так много работая, ничего полезного для российской системы образования он сделать не смог. А впрочем, у него и цели такой не было. Министрами становятся не для того, чтобы менять жизнь к лучшему, а чтобы соблюдать собственные интересы.

Мой отец — властный человек. Все должно быть так, как он скажет. И я всегда выполнял все его приказы в надежде, что папа будет хвалить меня и гордиться. Но он лишь воспринимал это как должное.

После школы отец отправил меня в педагогический вуз. Ему это было нужно для имиджа перед журналистами: типа сын министра образования пошел учиться на простого учителя математики, а не куда-то там в Англию или Америку уехал. На самом деле папа готовил мне хорошее место на госслужбе. Но к концу педа мне надоело подчиняться отцу. Он видел во мне не сына, а своего очередного подчинённого, который должен выполнять все, что он скажет. Поэтому после вуза я показал отцу фак и пошел работать в школу. Причем, не в какую-нибудь элитную, а для больных детей.

Отец рвал и метал, брызжал слюной, выгнал меня из дома, забрал банковскую карту… В общем, я не оправдал его ожиданий, а отец не прощает тех, кто не оправдывает его ожиданий. Первое время я жил у своего дяди, маминого брата. У них с женой не было детей, поэтому я был любимым племянником. Дядя болел, вскоростиумер и завещал поровну своей жене, мне и моей сестре пакет акций горнодобывающей компании. Таким образом работа в школе стала мне вроде как ни к чему, поскольку дивиденды просто огромные, но… Как это ни странно, я искренне полюбил школу, и она превратилась для меня в хобби. Ну и есть какое-то глупое желание что-то изменить в школе к лучшему. Хотя бы на своем уровне простого учителя математики.

С отцом я не общаюсь несколько лет. Просто я не звоню ему, а он не звонит мне. У меня нет никаких сожалений, мне больше не нужно его внимание. Но я прекрасно понимаю сына Светы, который просто хочет, чтобы у него был папа.

Звенит звонок на первый урок. Шестиклассники проходят в кабинет, занимают свои места за партами. Леши нет. Я начинаю рассказывать новую тему, а сам поглядываю на Лешкино место за последней партой. Хм, странно. Заболел? Света вчера ничего об этом не говорила.

Минут через пятнадцать после начала урока я уже сам хочу написать Свете сообщение с вопросом, где Леша и не случилось ли чего. Но вдруг дверь в кабинет резко распахивается, и появляется Алексей. В ушах у него наушники, рок-музыка в которых орет так, что слышно всем в классе. Ребята оборачиваются на него, потом, хихикая, переглядываются между собой. Секунду Леша смеряет меня ненавидящим взглядом, а потом, не поздоровавшись и не извинившись за опоздание, шагает к своему месту. Бросает на пол портфель, плюхается на стул и закидывает ноги в грязных кроссовках на парту. Он двигает головой в такт музыке и жуёт жвачку. Потом, видимо, Леше надоедает жвачка, и он выплевывает ее на пол.

Дети начинают громко шептаться, поглядывают на меня в ожидании какой-то реакции на такое наглое поведение их одноклассника. А мне очевидно: у них со Светой что-то произошло, и она мне не рассказала.