Книга Рынок чувств, страница 121 – Кэт Лорен

Я вбежал в ванную и увидел Мари, сидящей в душе. Ее плечи содрогались от тихих рыданий. Я был зол. На себя, на нее. Все катилось к чертям. С самого первого дня.

Подойдя ближе, я выключил воду и присел на корточки рядом с женой. Мари все еще плакала. Ее слезы оставляли на моем сердце все больше новых порезов.

– Зайчонок… – позвал я девушку.

Мари резко вскинула голову и посмотрела на меня глазами полными слез.

Я протянул руку к ней, чтобы вытереть слезинки, но моя жена в ужасе отшатнулась. Мне хотелось что-нибудь ударить, но не Мари. Реакция девушки говорила больше слов. Маша боялась, что я вновь могу ее коснуться. Протянутая рука зависла в воздухе на пару секунд. Сделав глубокий вдох, опустил ее.

Ни разу в жизни не поднимал руку на девушку, и никогда не подниму. Но то, что я совершил, было гораздо хуже. Черт возьми! Маша смотрела на меня со страхом и омерзением. Я и сам был себе противен в этот момент. Наш брак начался совсем не с того. И теперь все стало еще паршивей.

– Пожалуйста, Мари…

Комок в горле не дал договорить дальше. Я вновь облажался. И, как теперь исправлять ситуацию, понятия не имел.

Я вновь попытался дотронуться до жены, чтобы взять ее на руки. Больше она не сопротивлялась. Я положил девушку на кровать и укрыл одеялом. Хоть в номере было тепло, но Мари только что сидела под потоком ледяной воды. Последнее, чего бы я хотел, чтобы она заболела завтра.

Я лег рядом лицом к ней. Не знаю, смотрела ли на меня Мари в ответ или лежала с закрытыми глазами. Единственным освещением в спальне был лунный свет, струящийся в окно.

Судя по ровному дыханию, девушка быстро уснула, что неудивительно, исходя из того, сколько она выпила. Маша оставила меня наедине со своими мыслями.

– Ты уже поела? – спросил, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать.

Как и ожидал, Мари отстранилась, не давая мне этого сделать. Я старался никак не отвечать. Девушка не заставит меня выйти из себя, как тогда. Как быона ни пыталась.

Я оставил легкий поцелуй в ее плечо и молча направился в сторону кухни, чтобы приготовить завтрак. Мой рацион много лет был примерно одинаков: овсянка на молоке с бананом или ягодами. Что касается моей жены, здесь были сложности. Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы сделать ей омлет с помидорами, который она так любила. По возвращении из Сочи я попросил персонал покинуть дом, предоставив им пару дней выходных. Не знаю, к чему приведет наш с Мари разговор, но нам нужно время побыть вдвоем.

Спустя полчаса я поставил обе тарелки на журнальный столик перед женой. Девушка удивленно выгнула бровь.

– Ешь, – мягким тоном приказал я, пододвигая к себе тарелку с кашей.

Маша не реагировала. Моя жена с грустью посмотрела на омлет и отвернулась.

– Не заставляй меня снова кормить тебя, – начинал я злиться.

Девушка с тоской вздохнула и не произнесла ни слова. Я потянулся к ее тарелке. Не думал, что все настолько плохо.

– Давай, – наколол кусочек омлета вилкой и поднес к ее губам, – За папу, за маму…

Мари сузила глаза и со злостью посмотрела на меня.

– У меня нет мамы.

– Но есть папа.

Она оттолкнула мою руку и вновь отвернулась, крепче обнимая диванную подушку.

– Ты ведешь себя как маленькая, – начинал я раздражаться.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я продолжил:

– Зайчонок, ты же прекрасно понимаешь, что рано или поздно нам нужно обсудить то, что произошло.