Книга Искатель 16, страница 59 – Сергей Шиленко

К счастью, Марона, при всех её аристократических замашках, была женщиной здравомыслящей и всячески препятствовала распространению рабства, также категорически запретив два других омерзительных обычая, что, наряду с её стремлением к нормальномуотношению к другим расам делало Терану одной из лучших провинций в королевстве. Нам с семьёй чертовски повезло оказаться именно там, а теперь и я намеревался последовать её примеру, даже решив пойти дальше и полностью искоренить рабство как явление.

Любому, кто посмеет нарушить эти законы в Кордери, грозили арест, суд и суровое наказание. С другой стороны, сироты и нуждающиеся дети обеспечивались помощью провинции и приюта, который организовали Илин и Амализа.

Конечно я понимал, что не смогу на законных основаниях запретить транзитным путешественникам таскать с собой рабов или несовершеннолетних невест, не рискуя нарваться на крупные неприятности от региональных властей и короны, но всё же мог сделать их пребывание в Озёрном максимально некомфортным. Стража и следопыты будут следить за такими гостями как ястребы, арестовывая нарушителей малейшем нарушении закона, а те, кого они держали в неволе, при этом получат свободу.

Я дал себе слово сделать всё, чтобы помочь этим несчастным.

Меня не оставляла наивная надежда, что, возможно, когда Кордери и Терана станут по-настоящему процветающими, правители Харальдара последуют нашему примеру, и когда-нибудь вся эта дикость исчезнет повсеместно.

Отогнав от себя мрачные мысли, вернулся к насущным делам. Мой квартал развлечений должен стать чистым, безопасным и законопослушным. Я ни за что не допущу, чтобы он превратился в гадюшник, подобный аналогичному району в Тверде. И уж точно в моём городе не никогда не должно появиться трущоб. Я надеялся, что если постоянно финансировать общественные работы для нуждающихся, провинция станет достаточно богатой, и бедность исчезнет как явление. А для тех, кто не сможет работать по старости или из-за увечий, создадим благотворительные пансионы.

Что касается тех, кто мог, но не хотел работать… Что ж, тут я полностью солидарен с Мароной и Хорвальдом: никакой помощи. Хотят жить в нищете — их выбор. Работа для желающих всегда найдётся, но если тунеядцы начнут воровать или буянить, им сперва вежливо предложат убраться, а если не поймут намёка, заставим.

Конфликты, конечно, были неизбежны. Когда в одном месте собрано столько разных рас, живущих бок о бок, многие из которых откровенно презирали друг друга, ссоры вспыхивали из-за любой мелочи. Особенно это касалось зверолюдейи гоблинов.

Но тут мне на руку играл мой статус. Тот факт, что среди моих жён были гоблинша, хобгоблинша, эльфийка, кошкодевушка и кунида служил недвусмысленным заявлением для всех: расизм вызовет моё личное неодобрение, и в Озёрном ему нет места.

И хотя делал это не специально, прогулка с семьёй стала наглядной демонстрацией моей лояльности. Люди видели, как я нёс на руках свою дочь-полугоблина и держал за руку её мать. Видели мою неприкрытую любовь к ним, пока ходил по стройке, отдавая распоряжения и разговаривая с поселенцами. Я ловил на себе задумчивые взгляды, понимая, что у некоторых сейчас ломаются старые въевшиеся предрассудки. И это радовало, пусть привыкают.

Позже в тот же день я также гулял с Беллой и нашими малышами Максом и Милой, потом с Самирой и крошкой Радой, а затем с близняшками-лисичками и их младенцами. Большая, шумная, необычная, но счастливая семья с детьми, обожаемыми своим отцом-человеком. Может, это послужит хорошим примером для всех? Впрочем, наглядной агитации все равно мало. Вечером я переговорил с Илином и Ирен, чтобы стража особенно внимательно следила за возможными конфликтами между разными группами поселенцев. Доверие нужно заслужить, а предрассудки искореняются долго.