Книга Порочная связь, страница 115 – Кристина Лин

Но есть одно НО… Агата никогда не поймет этого выбора. А я никогда не смогу быть по-настоящему счастлив, если не сделаю выбор прямо сейчас.

— И вы так спокойно примите подмену? — усмехаюсь своим мыслям. Я знаю, что примет. И я бы принял. Если бы не Агата и не мои чувства к ней. — Сделаете девчонку своей наследницей? Откуда такая уверенность в том, что она не спустит на ветер все ваше добро, когда вас не станет?

Раз уж так вышло, и мы говорим начистоту, сука, впервые в жизни, игнорировать вопрос денег, с которого все и началось, как-то глупо.

Одинцов хмыкнул себе под нос. Прошел по кабинету и отодвинул штору на стене, чтобы добраться до сейфа. Он быстро отыскал нужную папку, достал оттуда бумагу и протянул мне.

— Галина никогда не была моей наследницей, Герман, — говорит старик. — Можешь быть уверен, она не получит ничего.

Бегло пробегаю глазами строки документа. В нем сказано, что все имущество, движимое и недвижимое, а также капиталы и бизнес, после смерти тестя достанутся мне. За небольшими исключениями, как например, дом и накопительный счет на немалую сумму, который положен супруге Одинцова. Но есть условие, обязующее меня содержать Галину. И, даже, оговорены суммы, в рамках которых это содержание должно происходить. Не самый высокий порядок цен, по правде говоря. Я бы легко справился с такими расценками, даже без капиталов Одинцова. Но дело не в суммах, а в том, что это, мать его, низко! Все ЭТО!

Я несколько раз пробежал глазами текст, прежде, чем смог поверить в то, что все прочитанное — не шутка. Просто не верится, что Одинцов это серьезно. А, судя по дате, свое завещание он составил на следующий день после моей свадьбы на Галине. Он уже тогда знал, что его дочь не получит ни копейки?! И ему было не важно, которая это из сестер, свою Галину он так и не смог полюбить, как родную.

— Но… что это значит? — поднимаю глаза на Одинцова, который разглядывает мое вытянувшееся лицо с легкой ироничной улыбкой на губах.

— Ты все правильно понял, Герман, — кивает он, — после моей смерти все достанется тебе.

Жесть! Дайте кто-нибудь ледяной воды. Мне срочно нужно умыться, чтобы очнуться.

— Мне? — переспрашиваю. — Вы шутите?

Одинцов мотает головой.

— Но почему?

— Потому, что мне нужен приемник, — поясняет тесть. — И лучше тебя кандидатуры нет.

Мое лицо в этот момент вытянулось еще сильнее. Сердце бахает в висках так, что я едва могу здраво соображать.

Этого просто не может быть!

Провожу ладонью по лицу. Будто, это поможет осознать происходящее!?

— Меня? — повторяю, как в бреду.

Теперь мне начинает казаться, что все, что меня могло удивить когда-то, — это полная фигня.

— То есть, вы хотите сказать…?

— Да, Герман, ты займешь мое место, — кивает Одинцов. И добавляет, резко перестав улыбаться: — Но при условии, что никто не узнает о подмене! Все должно остаться по-прежнему. А с девчонкой я сам поговорю. Уверен, что, осознав масштаб аферы, в которую влипла, эта девица не посмеет открыть свой поганый рот.

Колени мелко задрожали. Кажется, что меня подперли к стенке. И теперь игра, которая так увлекала когда-то, превратилась в забег на выживание.

С одной стороны, мне стало легче от того, что не нужно больше дрожать, боясь сыграть недостаточно хорошо роль зятя.

С другой — все это! Это черти что такое! Один из самых властных людей в городе готов отдать все свои капиталы мне при условии, что цирк продолжится?