Онлайн книга «Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем»
|
В больнице утро было тревожное, ватное и тяжёлое – от состояния неизвестности, от боли, пронизывающей всё тело, от осознания своей нынешней беспомощности. Вначале трудно привыкнуть, что ты не можешь сам не только встать или сесть, но даже поесть, поговорить, сходить в туалет. Тебе теперь для всего нужны люди. А Алевтина людей недолюбливала. Точнее, на работе её всегда окружало много народу. Она любила произвести впечатление. Появиться в новом наряде, с необычной причёской, пройтись, наслаждаясь восхищёнными взглядами. Когда к ней обращались с заказом, сразу в работу не брала, выдерживала паузу для придания большей значимости своим действиям. При этом ни с кем там особо не дружила. К себе не приближала. С мужиками кокетничала – это правда. Ей всегда нравилось играть с ними, как кошка с мышкой. То приближать, то отдалять. Пока замужем была, сдерживала себя, а потом опять пустилась во все тяжкие. Романов у неё было немного, но пользовалась она мужчинами умело. Жила всегда для себя и сына родила – для себя. Глядя на свою мать – незамужнюю, её в одиночестве для себя вырастившую, прикинула, что не хочет мужику какому-то прислуживать, лучше будет о сыне заботиться, а потом – он о ней и при ней. * * * Новое домашнее утро было вроде больничного, но и ни в какое сравнение не шло с тем самым прежним утром дома. Сама себя обслуживать она по-прежнему не могла. Хотелось чистоты и хотя бы минимальной гигиены. Причём если в здоровом состоянии ты можешь разок-другой пропустить умывание и прочие водные процедуры – и вроде как нормально, то тут буквально задыхаешься от запаха собственного немытого тела, кажется, что он проникает всюду, пропитал руки, ногти, волосы, постельное бельё и всю комнату. Тело в испарине, волосы липнут к голове, их в восемьдесят лет и так немного, а тут омерзительное ощущение грязных и непрокрашенных волос ещё больше усугубляет твоё состояние. А утка эта под тобой! Или, что ещё ужаснее, памперс. Взрослому человеку в сознании сходить в памперс – да это всё равно что признать, что с тобою всё кончено! Теперь же ей приходилось выбирать между памперсом и уткой. Самое страшное, что кто-то должен был за ней убирать. Но человек ко всему привыкает и втягивается. Она уже ждала, когда утром заглянет Айша, всё приберёт, помоет её, свежее перестелет, если нужно – окна откроет, впустив в комнату свежий воздух на смену запаху болезни. Таблетки даст, бережно приподнимая её голову над подушкой, померит давление, спросит, глядя в глаза, как ночью было самочувствие. Потом пойдёт завтрак разогреет для Алевтины и Германа. Наблюдая за её передвижениями по комнате, ловкими и нежными руками, которые меняли бельё, наливали лекарство в ложку, массировали поникшую правую руку, Алевтина рассуждала о том, откуда в ней, в такой молодой девке, столько желания ухаживать за чужой, в общем-то, старухой. Вначале, когда она только заболела и Айша стала приезжать к ней в больницу, Алевтине казалось, что девчонка просто выпендривается перед Герой, хочет ему что-то доказать, казаться лучше, чем есть. Но с тех пор прошёл уже почти месяц, и конца-краю нет, а она всё ходит и ходит, ухаживает, как за собственной матерью не все ухаживают. Она сама, например, не смогла в своё время. Её мать слегла внезапно, шуршала-шуршала по дому, да и слегла. Врач из скорой сказал, что конец близок, это не лечится, что нужен уход и мать больше не встанет. А сколько продлится – неизвестно. Она тогда испугалась, что не сможет сама справиться, договорилась, заплатила и отвезла её в больницу, где за ней санитарки ходили. Как они ходят, Алевтина теперь и сама знала. Там мать и умерла в одиночестве. |