Книга Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем, страница 35 – Таша Муляр

Тоня уставала вместе с дочерью. Хронический недосып нескольких месяцев сказывался на её характере. Девочка постоянно требовала внимания, её было невозможно оставить, она почти не спала, как и Тоня. Обе были измотаны, а выхода не было. Они перепробовали всё. Врачи разводили руками, говорили, что это возрастное и нужно просто набраться терпения. Иногда Тоня отключалась, выпадала из действительности прямо над кроваткой. Несколько раз в последний момент спохватывалась, резко возвращаясь из своего сна в реальность, чувствуя, как дочка выскальзывает из её рук. Помогать было некому. Муж задерживался на работе – брал дополнительные смены, её родителей не было в живых, а его жили очень далеко, были глубоко пожилыми и приезжать к ним не могли.

От усталости она уже не помнила чисел и дней недели, не выходила на улицу – дочка плакала, и прохожие делали Тоне замечания, дома она хоть как-то могла её успокоить. Укачивая Соню, Антонина раздумывала, зачем она вообще вышла замуж, зачем родила так рано, ведь это не входило в её планы. Сетовала на мужа и маленькую дочь, из-за которых она света белого не видит, полностью забыла о себе, своих увлечениях, любимой работе, вынуждена сидеть и, как привязанная к кроватке, качать своего больного ребёнка. «Зачем мне всё это?» – думала она.

В тот день она практически не спала. Это не образное выражение, это когда спишь пару часов в сутки. Утром проводила мужа на работу; Василий не высыпался вместе с ней, он старался, помогал, брал дочку на руки, кормил из бутылочки. Но Тоня понимала, что утром ему нужно идти на работу, на двенадцатичасовую смену, что там он несёт ответственность за жизнь людей, поэтому буквально силой отсылала его спать, когда девочка отключалась без сил на какие-то пару часов, чтобы дать отдых и себе, и родителям.

Соне было уже почти семь месяцев, она научилась сидеть, пыталась ползти, и оставлять её одну стало невозможно, даже для того, чтобы отойти что-нибудь приготовить. Тоня обкладывала её подушками на их большой тахте – вдоль стены стояли большие тяжёлые и пухлые подушки, снятые с дивана, вокруг лежали подушки поменьше, собранные по всему дому. Получалось своеобразное ограждение, баррикада из подушек, которую ребёнок ещё не мог преодолеть. Соня перекатывалась по тахте, пытаясь дотянуться до погремушек, стараясь сесть и поиграть, периодически прерываясь на плач от мучительных колик.

Ненадолго оставив притихшую дочку в комнате и проверив надёжность подушечного бастиона, Тоня пошла на кухню, чтобы приготовить дочери пюре из овощей – они уже начали вводить прикорм, врач сказала, что на обычной пище колики могут уйти. Некоторое время было тихо. Тоня сварила овощи, размяла их в ступке, превратив в однородное пюре. Ноги её не держали, глаза закрывались. Она надеялась, что Соня поест и уснёт хотя бы на час. В комнате дочери было тихо, Тоня присела в кресло на кухне и сама не заметила, как уснула. В её сне девочка плакала и звала мать, зелёные глазки смотрели на Тоню жалобно, она ещё не разговаривала и тянула ручки, пытаясь достучаться до взрослых, взывая о помощи. «Мама, мамочка! – безмолвно кричали её глаза. – Мамочка, спаси, мне трудно дышать, ма-мо-чка!» Тоня проснулась и действительно услышала еле слышный плачь из комнаты, где она оставила Соню. «Засыпает, наверное. Не пойду, сил моих нет. Поплачет и уснёт», – подумала Тоня, снова провалившись в сон.