Книга Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем, страница 28 – Таша Муляр

Важно ли, где ты родился и вырос? Москвичи, да и, наверное, жители других больших городов, большое значение придают своему району. Тоня не представляла своей жизни без Сокольников с густым лесным массивом, уютными парковыми дорожками, лыжами зимой, велосипедом летом, трелями соловья весной и проводами лебедей по осени на многочисленных Сокольнических прудах. Душа её была оттуда. Жители Кутузовского и Ленинского проспектов совсем другие. Причём они тоже отличаются друг от друга. Преображенцы и лефортовцы похожи, но разные по своей лёгкости и исторической причастности к Москве. А те, кто родился и вырос в самом центре, на Петровских линиях, Столешниках, Кузнецком мосту, ощущают себя московской аристократией, и это неискоренимо.

Тоня искренне считала, что её малая родина оказала сильное влияние на всю её жизнь. Все её таланты – оттуда. Место, где она выросла, было напитано природой, ощущением полёта, и тут же улочки и переулки, пройдя по которым буквально пару километров, ты оказываешься на Яузе, путешествуешь по изогнутым дугой мостикам, а там ещё часок пешком – и вот он, красавец Кремль! Чудо!

– Уехать из родного города? Да вы что! Никогда! – обычно отвечала она, если кто-то спрашивал, сможет ли она жить где-то ещё, хочет ли переехать куда-нибудь.

– А если замуж выйдешь и муж будет из другого города?

– Так все в Москву хотят, а я уже тут! – смеялась Тоня в ответ. – Будем жить в Сокольниках!

Девушкой она была статной и яркой. Высокая, метр семьдесят пять, с тёмными длинными волосами, которые скручивала в узел у основания лебединой шеи или, наоборот, поднимала высоко вверх, связывая в конский хвост, открывая высокий белый лоб, свидетельствующий о наличии сильного характера и здравого ума. Глаза у Тони были карие, с вкраплениями маленьких солнечных пятнышек, смотревшие на собеседника всегда с любопытством и чуть свысока.

Помимо родного района и парка, Тоня очень любила метро. Все маршруты по городу старалась составить так, чтобы обязательно спуститься в роскошную подземку. Наземный вестибюль на её станции – не такой, как везде, отдельный маленький домик с хлопающими деревянными дверьми, потом два длинных коридора, потоки приехавших и отъезжающих не пересекаются, можно пройти мимо одновременно и не увидеть друг друга.

Хотя как посмотреть. На международной выставке достижений техники и искусства, проходившей в 1937 году в Париже, проект станции был удостоен Гран-при. Видимо, оценило строгое международное жюри лаконичные, квадратные в сечении колонны из уральского мрамора Уфалей и оригинальный потолок, разделённый на прямоугольные ниши – кессоны. В Тонином детстве платформу освещали большие белые шары, закреплённые на чёрной ножке, они напоминали ей свисающие воздушные шарики. К сожалению, в семидесятых годах во время реконструкции их заменили на обычные люминесцентные светильники – скучно. Только стены не нравились Тоне. «Ну почему же их плиткой выложили, а не мрамором?» – сетовала она всякий раз, когда ожидала поезда, чтобы отправиться по своим делам.

По окончании школы Тоня пошла в Московский институт инженеров железнодорожного транспорта. Сознательно выбрала его, хотела работать в метро. Ей казалось, что это очень нужная и интересная профессия. Родители её поддержали, оба были из рабочих семей, высшего образования не было ни у отца, ни у матери, и они очень гордились тем, что дочка собралась в инженеры.