Книга Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем, страница 144 – Таша Муляр

А Павел… Тут ей было очень сложно принять для себя решение, что это не её история, что она желает ему добра, тоже любя его, но он – не её мужчина. Она сама выбрала Германа и их ребёнка.

Почему в загсах работают одинаковые женщины? Их специально где-то готовят или отбирают? Может быть, у них дресс-код, и он на причёску тоже распространяется? Айша с удивлением разглядывала женщину-регистратора заявлений. На её голове возвышался невероятных размеров начёс. Как она с ним спать умудряется? Дородная фигура с необъятным бюстом была туго обтянута красной атласной тканью, что зрительно увеличивало женщину ещё больше, и Айша на её фоне выглядела ребёнком.

По длинному коридору прошла ещё одна дама, похожая на регистраторшу, как близнец. Внешне они полностью соответствовали образу работниц загсов из советских фильмов, словно время остановилось, и на дворе стоял как минимум 1968 год, и расписываются не они, а их родители.

Айша с Германом сидели в очереди на подачу заявления. Пришли сюда с четвёртой попытки. Герман всё откладывал и откладывал. Вроде всё нормально, живут они уже вместе, а до загса дойти никак не могут. Айша переехала к нему, хотя, конечно, ей хотелось остаться у Тони. Там и ремонт получше, и к метро поближе, да и на работу ей удобнее ездить. А самое главное, что там они хоть какое-то время, пока Тонечка живёт в Лисках, жили бы только своей семьёй. Но как можно было поступить иначе, если у них Алевтина Васильевна лежачая и за ней уход нужен?

Сегодня с утра она удивилась, что Герман всё-таки собрался идти подавать заявление и даже сам разбудил её пораньше. Айша надела своё нарядное абрикосовое платье. Несмотря на конец сентября, на улице было неожиданно тепло. Платье сходилось с трудом. Живот и грудь подросли, но пока помещались, растягивая тонкую ткань.

– Гера, может быть, ты джинсы наденешь, те, которые мы весной купили? Всё-таки в трениках как-то не очень в загс? – Айша протянула ему заранее постиранные и выглаженные джинсы.

– Джинсы? Тогда и рубашка нужна. – Герман был взволнован, стоял в ванной, брился перед таким событием.

– Рубашку можно вот эту, синюю, надеть, – сказала Айша, вытащив из шкафа рубашку, которую давно вместе с ним купили на распродаже пару лет назад – тогда и он очень сопротивлялся, аргументируя, что ему отлично в футболках и рубашка не нужна.

– Да, хорошо, что ты её нашла, я уже и сам думал, что в офис к Юрке лучше в рубашке ездить, там все так ходят.

– Супер! Давай съездим и купим тебе ещё рубашек? – сказала Айша с надеждой в голосе. Ей так хотелось, чтобы он сменил свои вечные, пусть и фирменные, но треники с кроссовками на брюки и рубашки.

– Посмотрим. – Герману не нравились предложения, связанные с расходами. Он так и не начал зарабатывать, хотя уже почти два месяца занимался в офисе у Юрия, осваивая новую работу.

Собравшись, они вместе зашли в комнату к Алевтине Васильевне перед выходом в загс. За то время, что они жили вместе, Алевтине Васильевне стало значительно лучше. Айша принесла с работы свои новые пособия, которые изготовили на производстве Павла, ещё раз переговорила со знакомым логопедом, купила специальные учебники для занятий с больными после инсульта, и постепенно, постепенно дело пошло.

Самое главное, что сама Алевтина хотела в этом участвовать. Мотивацией для неё стал будущий внук. Она ждала, когда вечером в её комнату зайдёт Айша, улыбнётся, будет щебетать и стремительно делать процедуры, кормить её, периодически отбегая помешать что-то в кастрюльке на кухне или вытащить стирку в ванной – одним словом, заряжать окружающее её пространство энергией жизни. Собственно, именно эта энергия и восстанавливала Алевтину, она невольно тянулась за Айшей, ей хотелось участвовать в разговоре, расспросить, как у Германа дела – знала, что он вышел на новую работу, теперь уезжает из дома утром и возвращается вечером. А ещё хотелось спросить, как себя чувствует Айша, поговорить о беременности. Её собственная беременность была лёгкой, она в то время буквально порхала, хотя на людях активно изображала недомогание, вызывая тем самым повышенное внимание к себе. Поэтому она, как прилежная ученица, понимая, от чего и от кого зависит её будущее, выполняла все задания и назначения Айши, этой упрямой девчонки, прочно поселившейся в их доме и, что самое невероятное, в сердце самой Алевтины.