Книга Рожденная быть второй, страница 90 – Таша Муляр

– Ачену? Вась? – Рита смешно выговаривала слова, коверкая их на свой лад.

– Ачену, ачену, атану! – Василиса засмеялась, передразнивая сестру. – Не знаю почему! Чайки, и всё. Помолчи лучше, а то горло заболит на морозе. Держись, сейчас занос тебе устрою.

Она зашагала быстрее, почти побежала, ускоряя санки, потом притормозила, удерживая шнур, за который везла их, пропустила летящую на санях сестру вперед и резко развернула санки, дернув шнур на себя. Полозья развернулись на месте, поднимая фонтан снежной пыли, накрывая Риту ворохом снежинок, она завизжала от страха и восторга, крича:

– Еще, еще занос!

– Меня папа в детстве так крутил, и Игорек, когда в сад возил, как я тебя сейчас. Здорово? – Они продолжили путь.

– Вась, а бабуля голубцы из голубей делает?

– Рита, зима на дворе, а у тебя сплошь птицы на уме, ты что? О чем думаешь?

– О Кольке… – задумчиво ответила Рита.

– О каком Кольке? – Василиса остановилась и присела рядом с санками.

– Ну, там у нас в группе Коля появился, новенький. Он меня все время обижает, а я о нем думаю… – тихо проговорила Рита, на ее носу таяли снежинки, ресницы были покрыты инеем от дыхания, она трогательно хлопала глазами и хлюпала замерзшим носом.

– О, так это нормальная история, он обижает, а ты думаешь. Все хорошо, не трусь! – Василиса улыбнулась и чмокнула сестричку в красный нос.

– А любоф? Это любоф? Да? – с надеждой, как показалось Василисе, спросила Рита.

– Любовь – это когда жить без него не можешь. Ты можешь без Коли? – серьезно спросила Василиса.

– Могу, – чуть помолчав, ответила Рита. – Я без тебя не могу и без мамочки с папочкой, без Игорька не могу, скучаю. Колю я не знаю совсем.

– Вот. А когда поймешь, что не можешь без кого-то, то это и есть любовь. Все, поедем в сад. А Коле этому, если он тебя обижать будет, скажи, что Василиса придет и с ним разберется. – Она поправила на сестре шапку, съехавшую набок, подсунула обратно выбившийся из-под шапки платок, смахнула с пледа снег, встала и потащила санки вперед.

– А я вот не могу, не могу без него. Дышать даже не могу… – добавила она тихо самой себе, прикоснувшись рукой к сердцу, где в нагрудном кармане пальто лежало ее письмо, на мгновение остановилась, запрокинула голову вверх, свободной рукой в варежке придерживая вязаную шапку с помпоном, чуть постояла, высматривая солнце и ощущая, как снежинки прикасаются к ее щекам.

Почтовое отделение в станице было стареньким. Все никак его не могли отремонтировать, а теперь уж, в этой перестроечной катавасии, верно, никогда и не дождется ремонта одноэтажное деревянное здание с двумя окнами, покосившейся дверью и облупленной белой вывеской «Почта», бог весть сколько висевшей на синих досках.

Василиса не опускала письма в почтовый ящик, прибитый на двери, а отдавала их лично в руки Марусе, молоденькой почтальонше, чуть старше самой Василисы. Так будет надежнее, решила она. А то еще потеряют, когда вытаскивать будут, или прилипнет там, где-то внутри ящика, а она расстроится, будет думать, что он не отвечает, а он просто не получил. Да, в руки – так надежнее. И она почти каждый день, целый год – господи, сколько же писем она отправила! – забегала к Марусе со своим новым письмом, там же получала ответ от Паши, если он был. Низенькая, кругленькая, как яблочко, с розовыми щечками и модным каре, Маруся в этом случае всегда встречала Василису особо радостно, махала перед ней письмом и заставляла плясать. Они обе хохотали, если никого на почте не было, Василиса исполняла пару потешных па и получала свое сокровище, быстро убирала в сумку и бежала домой, где можно было закрыться в комнате и не спеша, находясь наедине с ним, прочесть.