Книга Рожденная быть второй, страница 17 – Таша Муляр

Пока тихонько пела, унеслась мыслями в свое раннее детство, когда она действительно была вдвоем с мамой. Вспомнила, как они, переделав домашние дела, пока томился в ожидании ужина в большом чугунке картофель и тушилось ароматное мясо с подливой, а у мамы была свободная минутка, заговорщицки доставали из новенького желтого шифоньера большую коробку с ее картонными куклами.

Сам по себе шифоньер тоже заслуживал отдельного внимания. Когда Васька была маленькой, в их большом доме почти не было мебели. Только самое нужно и простое. Для нее и брата – металлические кровати с пружинными сетками, на которых было так здорово подлетать к потолку, путаясь в спущенных колготках; старая родительская тахта, обтянутая зеленой потертой тканью в крупную черную клетку, да небольшой кухонный стол с основательными ножками и шестью дубовыми табуретками, которые еще дед сколотил на новоселье молодоженам, словно рассчитав заранее количество членов семьи сына.

Потом родители где-то по случаю достали – а тогда можно было только достать через братьев или знакомых, кому-то что-то уступив, пообещав, подождав, – румынский мебельный гарнитур из нескольких предметов. Василиса помнила тот день, когда на огромном совхозном грузовике, водителем которого работал папин брат дядя Леша, привезли мебель. Отец с братом разгружали, Игорек крутился тут же, мама с бабушкой радостно суетились вокруг, сбежались ближайшие соседки, на Василису то и дело прикрикивали, чтобы не путалась под ногами и забрала кошку, которая ошалела от происходящего и металась по всему двору.

Суетясь, шутливо переругиваясь и чертыхаясь, всё разгрузили во дворе, перегородив вход в дом. Две большие полуторные кровати стояли около ступеней. Василиса и дочки соседки, как только взрослые скрылись в доме, тут же забрались на эти кровати вместе с кошкой. Они радостно прыгали, поскальзываясь на пленке, защищающей матрасы, – непередаваемое ощущение полета, веселый визг и гвалт на весь двор! Жаль, недолго длилось их маленькое счастье – всего лишь пока взрослые тащили в дом шифоньер-богатырь, сверкающий, соломенного цвета, со скругленными боками и с большим зеркалом в полный рост.

Потом все предметы заняли свои места в доме. Две полуторные кровати разместились в родительской спальне, превратившись в супружеское ложе и заменив зеленую тахту, которая перекочевала на первый этаж и поселилась в коридоре. По бокам от кроватей торжественно водрузили две тумбочки, где мама со своей стороны теперь хранила вязанье и старенькую потертую Библию, доставшуюся ей от прабабушки. Василисе эту книгу не разрешали трогать.

«Это ценная старая книга. Вот вырастешь, я тебе про нее расскажу», – говорила мама.

Только когда дочка болела и никак не могла справиться с температурой, Галина Игоревна присаживалась к ней на кровать с томиком в руках, раскрывала пожелтевшие странички и шептала лишь одними губами, умоляя Господа дать здоровья ее девочке.

Шифоньер поставили напротив кроватей. В нем поселились мамины платья, блузки, юбки и папины костюмы с рубашками. А еще туфли. Господи, сколько же у мамы было туфель! Где только она их брала и куда носила? Этим вопросом Василиса задавалась позже, когда выросла. А тогда…

По субботам она не ходила в детский сад, почему – уже и не помнит, это была последняя группа, осенью ей уже пора было идти в школу, и мама считала ее достаточно взрослой, чтобы оставлять дома одну. Это было ее лучшее время!