Книга Наперегонки с ветром, страница 132 – Таша Муляр

– Ты понимаешь, что обманул меня?

– Я не нарочно. – Стоит рядом, весь красный от напряжения, видно, что говорить не хочет.

– Егор, я на тебя обиделась. Обман – это самое страшное, что может быть между родными людьми. Поэтому не хочу с тобой разговаривать.

– Хорошо. А завтра простишь?

Вспоминая свое детство, которое, кстати, было совсем не таким, как у моего Егора, не могу себе представить подобного моего ответа отцу или матери. Для меня это был бы конец света, если бы мне родители сказали, что не хотят меня прощать. А тут? Что это? Безразличие или другой вид мышления? Как быть? Спустить на тормозах? А если он потом все время врать и обманывать станет?

Так и не сообразив, что же ответить правильно, сказала, что не знаю, когда я смогу простить, настолько сильно я расстроена. Вечером была с ним холодна и показывала, как мне грустно, не шутила, не щекотала его и вообще все наши обычные ритуалы перед сном, включая песенку и сказку, пропустила. Просто вошла в комнату, проверила, надел ли он пижаму, пожелала спокойной ночи и вышла.

Сижу на кухне, чай себе налила, книжку читаю. Чувствую – кто-то стоит рядом. Вошел тихонечко так, что я и не слышала. В глазах – слезы, палец во рту, пижамка на груди намокла.

– Ты меня когда-нибудь сможешь простить? – и заревел в голос, а ко мне не подходит. Ну, тут уж я его сама в охапку сгребла, на колени усадила, слезы салфеткой промакиваю.

– Обещай никогда меня не обманывать, что бы ни случилось. Обещаешь?

Головой кивает, носом шмыгает и за шею меня обеими руками обнял:

– Да-да, никогда-никогда!

Вроде все разрешилось, а мне тревожно. Сын с характером растет, я бы не могла терпеть до вечера, сразу бы мириться пошла. Трудно с таким характером нам будет…

Господи, хоть бы завтра мне попался достойный вариант квартиры и следующую страницу дневника я бы уже писала как владелец собственной недвижимости в Москве! Невероятно!

* * *

Лиса припарковала машину, посмотрела на экран телефона. 9:00. Она вовремя. Ага, вон у третьего подъезда стоит полная уютная женщина в легкой курточке и широких брюках с папкой под мышкой, оглядывается и смотрит на наручные часы. Видимо, это и есть Эмма Борисовна, риелтор, с которой у них сегодня три просмотра и все в районе Преображенской площади.

Она решила сменить район. Ленинский, где они жили с Юрой и где она сняла квартиру из-за садика Егора, слишком шумный и дорогой. Почему Преображенка? Туда переехала Лиза, бывшая соседка Лисы, с которой она познакомилась, когда гуляла во дворе с маленьким Егором. Дочка Лизы Светочка – подружка Егора, и Лиса частенько ездила с сыном к ним в гости, а бывало, что Лиза помогала приятельнице и брала Егорку к себе, когда Лисе нужно было съездить по делам в выходные или задержаться вечером. Дети ходили в один сад, когда Лиза жила на Ленинском, и они подстраховывали друг друга – забирали обоих детей по очереди.

Так она и познакомилась с новым для нее и очень старым для Москвы районом.

После развода Лиса с Егоркой стала чаще наведываться к Лизе. Так совпало, что у Лизы тоже случился кризис в отношениях с мужем. Пара разъехалась, но еще не развелась. Лиза отказывала мужу в разводе. Говорила, что любит и готова все простить. Ситуация с Андреем, мужем Лизы, была словно копией того, что случилось у Лисы и Юры. «Как так может быть? Или сегодня все мужчины такие?» – недоумевала Лиса, выслушивая приятельницу. Лиза, отвернувшись к окну, почти не двигалась и, глядя в одну точку, рассказывала свою историю монотонно, без эмоций, словно диктор, читающий текст по бумажке. Слезы у нее давно закончились.