Книга Уроки во грехе, страница 94 – Пэм Гудвин

Она сидела на краю моего стола, обвивая меня руками и ногами. Посмотрев вниз, она увидела сперму, разлитую у меня между ботинок.

Счастливо хмыкнув, она снова повернулась ко мне. Она проводила пальцами по моим волосам, а я тем временем медленно водил языком у нее во рту.

Выигрывая еще немного времени.

Наслаждаясь моментом.

И вдруг кто-то постучал в дверь.

Мое сердце заколотилось.

Тинсли отпрянула и встала на пол на колени, нервно оглядываясь в поисках ведра. Еще один нетерпеливый стук. Я пересек комнату и открыл дверь.

– Здравствуйте, отец Магнус. – Невада игриво улыбнулась. Одной рукой она держала ноутбук, а второй накручивала прядь волос. – Вы…? – Она выгнула шею, глядя мне за спину. – О!

Я проследил за направлением ее взгляда – Тинсли отмывала пол.

Это было неправильно. Аморально. Незаконно.

Но я ничего такого не чувствовал.

Наоборот, происходящее казалось мне самым правильным из возможного.

– Мне нужна помощь с вариационным исчислением, – промурчала Невада, и по моей спине поползли мурашки.

Я не хотел помогать ей. Я не хотел сегодня работать. Единственное, чего я хотел, это распластать моего золотоволосого ангела на столе и заставить ее выкрикивать мое имя.

– Заходи. – Я жестом пригласил Неваду в класс. – Сейчас я к тебе присоединюсь.

Все это было неправильно.

Я сидел в исповедальне, откинувшись затылком к деревянной панели. Я не хотел там быть.

По другую сторону решетчатого окошка сидела кающаяся грешница, тихоня из нашей академии; в темноте она нашептывала свои стандартные грехи – она не слушалась родителей, списывала домашнюю работу и в кругу друзей ругалась матом.

Я все это уже слышал, так что сейчас мой слух отключился.

Мой беспокойный разум устремлялся к единственному потоку мыслей, что начинался и заканчивался Тинсли Константин.

С Праздника зимы прошло три недели, и за это время я много раз целовал ее между ног. При каждой возможности я клал ее на свой стол и наслаждался ее телом.

Внутренние части ее бедер краснели, раздраженные моей щетиной. Синяки от моих пальцев усеяли ее ягодицы. На груди не проходили следы укусов.

Я не мог сдержаться, чтобы ее не коснуться, но у меня хватало сил, чтобы запретить ей касаться меня.

Я позволял себе дрочить, и то так, чтобы она этого не видела. Но касаться ее членом? Это было невозможно. Она была слишком чиста и невинна. Слишком хороша для моей запятнанной сущности.

Я оправдывал себя тем, что якобы доставляю ей наслаждение и делаю ее счастливой. Но в конце каждого дня я понимал, что поступал эгоистично, безрассудно и неправильно.

Мне нужно было остановиться.

Нужно было ее отпустить.

– Отец? – спросила девочка сквозь решетчатое окошко. – Вы тут?

Она не могла меня видеть. Для нее я был едва различимым силуэтом. Так что сам я совершенно забыл о ее существовании.

– Да. – Я прокашлялся.

– Я сказала, что это все, отец. Это все мои грехи.

– В качестве покаяния прочитай «Богородице дево» десять раз…

В следующий час исповеди я отчаянно пытался внимательно слушать кающихся, но мое сердце было далеко.

Было ли мое сердце когда-нибудь по-настоящему в этих стенах?

Мне просто нужен был порядок. Дисциплинированная жизнь священника помогала мне подавлять насилие внутри меня.

Сегодня был последний день перед рождественскими каникулами. А завтра деревня опустеет, превратившись в город-призрак. За исключением нескольких сотрудников академии, все разъедутся на три недели.