Книга Уроки во грехе, страница 36 – Пэм Гудвин

Тоже вздохнув, я прислонилась губами к древним ступням и попыталась забыть про микробов. В нос ударил запах заплесневелого дерева, но я старалась не думать и об этом.

Отец Магнус подошел к своему столу, а потом вернулся с Библией в руках. Он притащил стул, уселся, открыл книгу и стал читать.

Вслух.

Нет! Боже, только не это!

Он читал историю за историей, про древность и скучные поступки непонятных людей. Уроки смирения пронизывали каждый пассаж, но мне было насрать. Мои губы словно приклеились к изваянию. Я сняла белье перед священником. Я была измотана и не могла перестать переминаться с ноги на ногу из-за мочевого пузыря…

Черт возьми, не надо об этом думать.

Покрываясь потом, я стояла как можно спокойнее. Я не знала, что у меня между пальцами, на внутренней стороне локтя и между грудями есть потовые железы. А теперь узнала, потому что с них катился пот, пока он проникновенным голосом зачитывал вирши, а я пыталась не описаться.

Он перевернул страницу и поднял голову, внимательно поглядев на меня.

Во мне нарастало нестерпимое давление, огонь, дрожь, которые готовы были меня разорвать. Я стиснула бедра, попискивая от отчаяния, с каждой секундой теряя надежду.

Сколько минут прошло? Тридцать? Сорок? Я поняла, что не выдержу.

Я вертелась и крутилась, ерзая губами по пальцам на ступнях статуи. Я знала, что Магнус за мной наблюдает. И он знает, чего именно я хочу.

Время. Просто скажи мне, сколько осталось, долбаный ублюдок.

Не отрывая губ от статуи, я постучала по своему запястью.

Но он просто перевернул страницу и отвел от меня взгляд.

Я почувствовала напряжение между ног и поняла, что через несколько секунд мои мышцы не выдержат.

«Пожалуйста» – бессвязно всхлипнула я. Он услышал, но ничего не сделал.

Просто перевернул еще одну страницу.

На секунду я даже подумала, что готова удвоить наказание и сбежать в туалет. Но прежде, чем мой мозг успел отправить сигнал телу, я проиграла битву с мочевым пузырем.

Плотину прорвало, и по ногам заструился горячий поток. Моча забрызгала мне ноги и растеклась по деревянному полу, разбрызгивая желтые капли, которые долетали до его стула.

Струя изливалась, и это было одно из самых больших удовольствий и самых унизительных событий, которые со мной когда-либо случались. Я полностью потеряла контроль, испытала невероятное облегчение и жгучий стыд.

Щеки налились румянцем. Суставы заныли, и все мышцы в теле парализовало. Я не могла смотреть ему в глаза, но я его видела.

Боковым зрением я увидела, как он опустил голову, перевернул страницу Библии и продолжил читать вслух.

Я не слышала ни слова, слетающего с его губ. Лишь собственный, стучащий в ушах пульс. Шли минуты, и все мое сознание сузилось до лужи у меня под ногами, до прохлады остывающей мочи, холодящей ступни, и до деревянных ног под моими губами.

Моя гордость была глубоко задета. Глубже, чем если бы меня били, глубже, чем если бы применили телесное наказание.

Он все распланировал.

Осознав это, я прикрыла глаза. Ботинки, носки, белье – все было бы испорчено, если бы я их не сняла. Он знал, что я обмочусь.

Чертов извращенец.

Стоя с закрытыми глазами и прижатыми к ступням Христа губами, я исходила желчью и заливалась стыдом. Усталость сковала мышцы, и я начала терять равновесие. Плечи и шею скрутило. Но когда я услышала, как захлопывается Библия и скрипит стул, я поняла, что продержалась девяносто девять минут.