Книга Уроки во грехе, страница 142 – Пэм Гудвин

– Я вел только два урока. А остальное время наращивал капиталы. – Он бросил на меня взгляд. – И я продал академию.

– Чтобы купить бизнес Кенсингтонов?

– Чтобы инвестировать в тебя.

– Ты спас меня. – Я покраснела.

– Не потому, что ты нуждалась в спасении. А потому, что я вижу, насколько ты умна, какой у тебя высокий потенциал и как ты подпитываешь самое лучшее, что есть в моей душе.

У нас была связь на всех уровнях – мыслей, тела и души. И теперь эта связь словно поглощала меня целиком.

В следующем квартале он подвел меня к красивому зданию со стоящими в дверях швейцарами. Я посмотрела наверх.

Отель «Кенсингтон».

Один из сотен люксовых отелей по всему миру.

– Ты его владелец? – засмеялась я, мотая головой.

– У меня есть и много больше этого. – Он завел меня внутрь, положив руку мне на талию.

В фойе было много народа, и все они расступались перед ним. Не потому, что он был владельцем гостиницы. Никто об этом не знал. Нет, все расступались потому, что он держал себя как большой начальник, как человек высокого статуса, излучая уверенность в себе и силу.

Он остановился у лифтов и притянул меня к себе, приблизив лицо к моему.

– Скажешь мне что-нибудь, прежде чем мы поднимемся?

Ведь в тот момент, когда мы оба зайдем в лифт, сказать будет уже нечего. До тех пор, пока мы не утолим наш неуемный голод. А на это потребуются часы. А то и дни.

– В последний раз, когда мы виделись в церкви, ты сказал мне, чтобы я выбрала тебя. – Я судорожно вздохнула. – И я выбрала. Самым лучшим из известных мне способов.

– Тинсли, – хрипло произнес он, проводя рукой по моей шее. – Я знаю, детка.

– Я люблю тебя, – прошептала я, чувствуя подступающий к горлу комок.

– Я безумнолюблю тебя. – Он убрал волосы с моего лица и заткнул выбившуюся прядь мне за ухо. И так и не убрал руку.

– Я тоже. Очень-очень.

Он взял меня за волосы.

– Ты меня убиваешь, принцесса.

– Ты говорил мне, что я должна совершить прыжок веры. Надо было. Надо было верить, что ты обо всем позаботишься с самого начала.

– Соверши его сейчас.

Я нажала на кнопку вызова лифта. Прозвучал звонок. Дверь отворилась, я вошла в пустую кабину с отчаянно колотящимся сердцем.

Он прошел за мной, и жар в его взгляде отражал притяжение, которое испытывали мы оба.

Двери закрылись, и он подался вперед. Я отшатнулась, прислонившись к стене. Он наступал, пока наконец я не ощутила тяжесть его тела. Он коснулся губами моих губ. Дотронулся до моего лица, до моих волос, и его руки начали блуждать по моему телу, отчаянно и ненасытно.

Лифт поднимался вверх, а он приподнял меня, прижав к стене, и я обвила ногами его бедра. Наши губы сплавились воедино, языки скользили все сильнее, утоляя ненасытный голод, они кружились, словно двое грешных влюбленных, воспаряющих в рай.

– Простите меня, отец, – выдохнула я, – ибо я согрешила.

Его пальцы скользнули мне в трусики, в мою влажность. Я застонала.

– С последней исповеди прошло шесть месяцев.

– Расскажи мне. – Он лизнул мой язык, а его рука скользнула по моему влажному горячему лону.

– Я мастурбировала все шесть месяцев, думая о своем любимом священнике.

Из его груди вырвался долгий стон.

– Ты меня убиваешь.

– Каково мое покаяние?

– Быть со мной до конца жизни.

– Ладно. Я останусь с тобой навечно, и ни минутой дольше.

Он слегка наклонил голову, терзая мои губы, а его пальцы заскользили у меня между ног. Наслаждение нарастало. Страсть расцветала. Его твердый стояк в брюках упирался мне в низ живота, желая вырваться из своего заточения.