Книга Курс 1. Ноябрь, страница 49 – Гарри Фокс

За моей спиной наступила тишина, а потом она снова заговорила, но теперь её голос пытался найти другие, «козырьковые» ноты:

— Я… я умею петь! И танцевать! Я — мисс Маркатис три года подряд! Знаешь, сколько парней в Империи мечтают просто со мной поговорить⁈

Я не удержался. Улыбка сама расползлась по моему лицу. Я обернулся и увидел её — взъерошенную, с красным следом от пощёчины на щеке, но всё ещё пытающуюся держать подбородок гордо поднятым.

— Ха! Хочешь прикол? — я фыркнул. — Мне плевать. А я не хочу и не мечтаю. И… кстати, — я сделал небольшую театральную паузу, — я больше не Дарквуд. Если интересно, можешь посмотреть новый пакет документов у директрисы. Там всё официально.

Не дожидаясь ответа, я открыл дверь и вышел в тихий, тёмный коридор. Дверь закрыласьза мной с мягким, но окончательным щелчком.

Она стояла неподвижно, уставившись на дверь. Её руки медленно опустились вдоль тела. В её голове, обычно чёткой и стратегической, бушевал хаос. Она ждала. Секунду. Две. Ждала, что дверь снова откроется, что он вернётся, одумается, испугается последствий, поймёт, какую ошибку совершил.

Но дверь оставалась закрытой. В коридоре за ней не послышались шаги. Он действительно ушёл.

Её губы беззвучно шевельнулись, повторяя мои слова, как заклинание, которое отказывалось работать.

— В смысле… «не хочу»? — прошептала она в пустоту комнаты. Потом громче, с нарастающим, искренним недоумением, смешанным с зарождающейся паникой: — Да… как так-то?

Она подошла к дивану и медленно опустилась на него, всё ещё глядя на дверь. Её пальцы сами потянулись к щеке, коснулись того места, где он сначала ударил, а потом… погладил. Противоречивые ощущения смешались в один ком. Она была княжной Эклипс. Ей аплодировали залы, перед ней трепетали генералы, её имя внушало страх. А какой-то… какой-то вчерашний барон, нынешний граф… сказал, что она ему не нужна. И ушёл.

И самое странное, самое пугающее — он сделал это не из страха, не из расчёта. Он сделал это потому, что… ему было плевать. На её титул, на её достижения, на её угрозы.

Кейси сидела в своей идеально чистой, холодной комнате и впервые, пожалуй, за долгие годы чувствовала себя не всесильной княжной, а просто девушкой. Девушкой, которую только что отшили. И отшили не потому, что она недостаточно хороша, а потому, что с ней — со всей её короной, тенью и истериками — просто не захотели иметь дело.

— Как так-то… — ещё раз пробормотала она, и в её голосе прозвучала не детская обида, а начало какого-то нового, незнакомого и очень неприятного осознания.

Оставшуюся часть ночи я провёл в состоянии странного, тревожного полусна. Сознание то утекало в тягучие, бессмысленные сновидения, где тени Кейси смешивались с рычанием питомниковских тварей, то возвращалось с болезненной чёткостью к реальности: к потолку, к храпу Громира, к ощущению липкой усталости во всём теле. Когда за окном начало сереть, а часы показали время подъёма, моё измотанное сознание, наконец, начало отчаянно проситься в сон, но было уже поздно.

Привести себя в порядок — это было громко сказано. Я умылся ледяной водой, что едва смыла липкую пелену недосыпа, но не смогла убрать тени под глазами, похожие на синяки. Оделся на автомате. Затем, действуя как заправленный сиделец в сумасшедшем доме, я поочерёдно растолкал Громира и Зигги.