Книга Баронесса из ОГПУ, страница 64 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Ладно преувеличивать, давай, звони. И не отсюда, а с таксофона. За домом у вас стоит один, я видел. Домашний телефон, если он тебе так нужен, подключишь к сети после того, как уйду, не раньше.

Время было за полдень, когда Шульц решил зайти к своему товарищу Гансу Крафту, с которым некогда довелось сидеть ему в камере Бранденбургской тюрьмы у нацистов. Во дворе дома, однако, его внимание привлек светлый «Вартбург», припаркованный рядом с «Мерседесом». Тут же стояли четверо крепких парней, в которых трудно было ошибиться, чтобы не признать спецслужбистов. Двое из них направились в подъезд и вскоре вышли из него вместе с мужчиной, которого усадили в «Вартбург». Вторая пара «атлетов» открыла багажник «Мерседеса» и вытащила оттуда большой почтовый мешок. В нем, судя по выпирающим угловатым бокам, находился металлический ящик. Его переложили также в «Вартбург» и уехали. Следом рванул «Мерседес». Кто сел за его руль, Шульц не заметил, зато не упустил из виду мужчину в шляпе и с газетой в руках, что, умастившись в сторонке на лавочке, делал вид увлеченного чтением человека. Стараясь оставаться неприметным в тени высоких кустов, Шульц тихо исчез со двора и с первого же таксофона позвонил Крафту. Длинные гудки летели один за другим, но на другом конце провода трубку никто не поднимал. Крафт, для которого встреча с Рихером не обошлась без приступа головной боли, едва двое контрразведчиков увели «незваного гостя», принял таблетку аспирина и, не удосужившись подключить телефон к сети, завалился в спальне на кровать. Шульц, подержав еще какое-то время трубку, повесил ее на рычаг, поймал такси и уехал в госпиталь, где в стационарном отделении проходил обследование в профилактических целях. Следующим утром, когдапосле ночного дежурства фрау Шменкель сдала смену, Шульц направил ее к Крафту. Приход патронажной сестры никаких подозрений у хозяина квартиры не вызвал, скорее даже наоборот. Проснувшись, Крафт пребывал в неплохом настроении. Он первым делом подсоединил телефон к сети и успел ответить на звонок русского друга «Эдварда», как называл Эдуарда Пахомова, которому собирался передать список внедренных в правительство Германии западных «кротов». Но самое главное и приятное заключалось в том, что у него сегодня должна была состояться важная встреча с давней знакомой – «баронессой» – ныне известной советской писательницей из Москвы – Зоей Воскресенской! Эту встречу он ждал, как своеобразный привет из молодости, светлую полоску в утратившей до срока цвет и вкус жизни. Крафт проснулся рано, встал и решил сделать копию списка «кротов». Переписав все фамилии, кроме своей, на чистый листок, согнул его вчетверо, вложил в черную кожаную папку, а оригинал аккуратно засунул обратно в воротник плаща Рихера. «Зачем это лишнее упоминание о себе в подобной компании, – подумал Крафт. – Нашим советским друзьям, для которых старается Эдвард, ни к чему оно».

Между тем Шменкель, вскоре после своего прихода, сделала звонок Шульцу, как и договаривалась с ним. Тот не заставил себя долго ждать и заявился к Крафту. Ему хозяин квартиры оказался не рад! Между ними состоялся разговор на повышенных тонах:

– А-а, «ан-ти-фа-шист» пожаловал? Не припомню, чтобы приглашал тебя в гости, – глядя в глаза Шульцу, презрительно произнес Крафт.