Книга Реверанс с того света, страница 55 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Алло, Володя, ты у себя? Все получилось?.. Хорошо. Подскочу минут через сорок.

Емельянов ждал Лобкова, предчувствуя нелегкий разговор. Прежде всего надлежало определиться: что делать с этой четверкой беглецов? Идеальный вариант – убрать их. И надо было вовлечь в это Дементия, чтобы надежно посадить того «на крючок». То, что они друзья детства и доверяли друг другу – это одно. Но Лобков был полицейским. За годы службы наверняка ему не раз приходилось преступать закон, причесывая для отчетности картину раскрываемости, случалось и невинных сажать, и виновных отпускать. Но пойти на открытое убийство четырех человек… Даже при всей беспринципности Лобкова – это слишком. Уже хотя бы потому, что у него для этого кишка тонка. Емельянов хорошо помнил, каким был в школьные годы Дема – тихий, пухлый, трусоватый, в общем, мешок. Однажды, когда его, Володьку, в проходном дворе поймали двое пацанов с чужого двора и стали костылять ему, кажется, из-за какой-то девчонки, случайно оказавшийся там же Демка заскулил, как щенок, которому придавили хвост, убежал якобы за подмогой и не вернулся. Сейчас, конечно, он стал другим. С брюшком, почувствовавший власть над людьми, заматеревший полицейский начальник. Но трусоватая сущность таки осталась, как ни крути. Назови ты ее хоть осторожностью, хоть нежеланием «наломать дров» сгоряча…

Дементий Павлович, направляясь к емельяновской даче, хорошо понимал, что ему предстоит принять нелегкое для себя решение. И ошибиться он не имеет права, иначе самому придется оказаться в бегах. Тем не менее всю эту историю с журналистом Примеровымнадо было кончать. Ситуация выходила из-под контроля, грозя вылиться в громкий скандал. В первоначальном варианте задумка была проста: бытовой скандал аморального «писаки» на фоне пьянства с проституткой. Дело получает широкую огласку, журналистская карьера летит к чертям, и он выходит из игры. Параллельно запускался компромат на генерала Порошина. Тут Лобков больше выступал в качестве стороннего наблюдателя. Основная же его задача заключалась в том, чтобы внедриться, как ему сулил Емельянов, в руководство некой весьма могущественной тайной организации. Что это была за структура, какие вопросы решала? Володя насчет этого до поры молчал. «Докажешь свою состоятельность, войдешь в организацию, тогда все и узнаешь», – отвечал каждый раз на один и тот же вопрос Лобкова. Но в планах подполковника произошел непредвиденный сбой, и теперь все закрутилось таким образом, что вся «четверка» представляла опасность самим фактом своего существования. И тут уже вариант оставался один, и его надлежало перепасовать Емельянову…

Через час Лобков был уже на месте и набрал Емельянова.

– Пришла беда, открывай ворота, – неудачно пошутил он в трубку.

– Понял, – лаконично ответил хозяин, хмыкнул, взял пульт и вышел во двор. Створки вздрогнули и оживились, открывая проезд полицейскому начальству. Два подполковника пожали друг другу руки и направились к главной усадьбе, чтобы обсудить «дела свои тяжкие». Емельянов разлил «Хеннесси» в толстостенные немецкие коньячные рюмки, включил кофемашину и плюхнулся в мягкое кресло, напротив которого «утопал» в своем его друг детства. Оба потянулись к столику, взяли рюмки и, не чокаясь, сделали по маленькому глотку.