Книга Агент, переигравший Абвер, страница 44 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Вот уже почти полгода Майер старался, как мог, «не слететь с катушек». В один из дней, когда он четко понял, что, если не «проветрит» мозги, может точно кого-нибудь прибить, переоделся в персидского крестьянина и вышел из дому. Хотелось прогуляться по площади Туп Хане, может, посидеть в чайхане. Он так и сделал. Когда вошел в чайхану, огляделся исподлобья и едва не вскрикнул с досады: «Какой сегодня день?! Четверг»?! Совсем забыл! Майер посмотрел на часы… Было как раз время, когда он встречался в этой самой чайхане со своим агентом-персом. Как можно было забыть?! Как?.. Никогда такого не случалось. Но интуиция!.. Какая, к черту, интуиция?.. Предобморочное состояние духа!.. Так и до провала недалеко… А почему? Что, собственно, случилось?.. Вот он, агент, сидит за вторым столиком, как и положено. Перед ним закрытая доска для игры в нарды. Это знак ему, Майеру, вернее Хусейн-хану, что все в порядке. А что в порядке?.. Почему он – представитель высшей расы – должен находиться в этой душной, грязной чайхане, в окружении дикарей, затравленный проклятыми советами и англичашками!.. Все-все! Спокойно.

Хусейн-хан подошел к своему агенту, поздоровался на фарси, присел. Агент раскрыл доску для нард:

– Партию?..

– Пожалуй.

Заказав кувшин чаю, «два перса» завели неспешную беседу между собой в приглушенных тонах. Хотя здесь принято было говорить и громче, и эмоциональней. Но двое бросали по очереди «кости», передвигая фишки по доске, не повышая голосов. Майер нарды любил и играл хорошо. Но в тот день, переживая, как и всякий человек, определенные волнения, партию проиграл. Перс-агент обрадовался и, забыв обо всем, радостно воскликнул:

– Я выиграл! Я выиграл!

Майер, когда понял, в чем дело, сильно расстроился и разозлился. В пылу игры он также забылся и взревел:

– Да как ты посмел меня обыграть! Как ты вообще смеешь радоваться?!

– Я-а… А-а-а!.. – Бедный перс едва не откусил себе язык, получив удар кулаком под подбородок!.. Взвыв от боли и не на шутку перепугавшись, он выпрыгнул в окно с криками:

– Люди, спасите! Здесь немецкий агент! Здесь немецкий агент! Держите его!

Перс бежал по улице, размахивая руками, и поднял столько шуму, что его возбужденность передалась Майеру. Ошалев от криков, тот также выскочил в окно, взлетел по ребристой стене на крышу чайханы, перепрыгнул с нее на крышу соседнего здания, оттуда соскочил во внутренний двор фруктовой лавки торговца Хабира, и тут на него налетел парень на велосипеде. Последний даже выскочил из седла. Столкнувшись лбами, оба уставились друг на друга.

В мужчине велосипедист признал… немецкого шпиона и палача Майера. А Майер в парне – того толстяка с кладбища, который вместе с друзьями участвовал в похоронах мальчишки-водоноса. «Как же звали этого толстяка?.. Как?.. Ка… Казанфар – сосед Хабира. Он еще вокруг Люси крутился. Что-то слишком часто стал попадаться на пути», – подумал Майер и, вспомнив разговор с Хабиром, потянул на себя дверь магазинчика. Та оказалась заперта. Очевидно, что после случая с убийством водоноса Хабир стал запирать свою лавку на замок всегда, когда отлучался по необходимости.

– Жаль, – прошипел Майер по-немецки, вытаскивая из кармана шило. – Придется убить тебя здесь.

Казанфар сглотнул слюну и почувствовал, как у него похолодело внутри.