Книга Агент, переигравший Абвер, страница 29 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Майер загнал машину во двор и закрыл ворота на засов.

– Прошу, – он подал руку Люси, помогая ей выйти из салона и подняться по ступенькам в дом.

– Вы заперли ворота, мы останемся здесь на ночь?

– Если захотим. Прошу.

Они вошли в кухню. Широкий деревянный стол с лакированными резными ножками, покрытый белой скатертью, явно ожидал гостей. Заставленный вазами с фруктами и кусками шоколада, тарелками с сыром и двумя бутылками коньяка в окружении разнокалиберных бокалов, он был призван потакать желаниям, гарантируя приятное времяпрепровождение.

Майер усадил девушку за стол, достал откуда-то из-за тарелки с горой фруктов шило с красивой деревянной ручкой, играючи проткнул иглой каучуковую пробку бутылки, с чпокающим звуком вытащил ее из горлышка, разлил по бокалам коньяк и сел напротив:

– Я хочу выпить за прекрасную даму, за вас, Люси.

– О, Франц, вы очень галантны.

Они пригубили из бокалов. Майер встал, подошел к радиоприемнику, покрутил ручку настройки и, поймав приятную легкую музыку, подошел к Люси.

– Вы приглашаете меня потанцевать?

– С вашего позволения, да.

– Но я не танцую.

– Артистка варьете и не танцует?

– Представьте, да. Танцевать – было моей работой, но не велением души. В качестве медсестры, в кабинете доктора Кодси, я чувствую себя куда лучше, чем на сцене, в чулках со стрелкой исполняющей канкан.

– Вы хотите, чтобы я заплатил вам за танец со мной?

– Не все подвластно звону злата, – улыбнулась она. – Поверьте, если б я стремилась к деньгам, я сумела бы найти прибыльное занятие.

– Да, женщине это сделать куда проще, чем мужчине.

– Никогда не была любительницей солдафонских шуточек.

– Зачем же так? Я всего лишь имел в виду, что женщина если задастся целью, то всегда может… соблазнить богатого жениха. Выгодно выйти замуж, наконец.

– Возможно, вы правы. Но, увольте, я не разделяю ваше мнение.

– О, Люси, если б вы знали, как порой легко женщины меняют свои убеждения, как запросто они их предают. Наверняка и вам знакомо это чувство или я ошибаюсь? – Люси промолчала и потянулась к бокалу. Майер улыбнулся краешками губ. – Действительно, давайте выпьем. Хранить верность, например, долгу – не самое легкое занятие даже для мужчин, чего уж ожидать от дам – хрупких, нежных, слабых созданий. – Они оба сделали по нескольку глотков коньяка. – И все же, позвольте пригласить вас.

– Что ж с вами поделаешь, – встала с места Люси. Майер привлек ее к себе и прижал к груди. – Надеюсь, вы не собираетесь задушить меня в объятиях? – пошутила она.

– Что вы? Если убивать, то я предпочитаю… никогда не догадаетесь… шилом! Простой, достаточно безболезненный и верный способ.

– Вы большой знаток в этом?

– Просто я мужчина. Вы – спросили, я – ответил. Люси… – Майер теснее привлек ее к себе, придерживая ладонью за спину. – У вас потрясающее, упругое тело. – С этими словами он буквально впился в ее губы, пытаясь раздвинуть их своим сильным, скользким языком. Люси едва не стошнило. Она резко отдернула голову назад и, когда он вновь потянулся к ней, попыталась укусить за щеку.

– Дрянь! – вскрикнул Майер и, завалив девушку на пол, налег на нее всей тушей. В этот момент он ожидал от нее всего, что угодно, готовый к тому, что она будет царапаться, кусаться и, если получится, бить коленками. Но она сделала то, чего он никак не ожидал. Она вдруг перестала сопротивляться и размякла, безразлично уперевшись взглядом в потолок. Майер на взводе разорвал платье у нее на груди. Люси лежала расслабленная, будто это вытворяли не с ней. Он стал страстно целовать ее лицо – глаза, лоб, щеки, губы… и наконец, словно от ожога, отпрянув от нее, закричал: – Сопротивляйся, дрянь! Сопротивляйся! – Люси, казалось, совсем не слышала его. Он вскочил на ноги, схватил со стола шило и, замахнувшись, прорычал: – Тебе было интересно, как я убиваю? Ты сейчас это узнаешь на себе, но уже ничего не сможешь больше сообщить своим хозяевам из ГПУ!.. Сопротивляйся, дрянь! – Майер был готов нанести свой коронный удар шилом в живот, но потерял от ярости бдительность. Стоя на коленях, он слегка их раздвинул в стороны, для устойчивости, и совершил непростительную оплошность. Не будь Люси танцовщицей, то вряд ли смогла б использовать подаренный ей судьбой и Майером единственный шанс. Сгруппировав ноги, она легко подтянула колени к груди и в резком выпаде врезала пятками в слабое мужское место! Сначала Майер не понял, что произошло. Но когда боль из области паха, как кол, вонзилась в мозг, он взвыл безумно и опрокинулся на спину. Люси же, напротив, подлетела, как на крыльях, с пола и, едва успев запахнуть на груди разорванное платье, замерла у дверей. Ее чуть не смел с пути ворвавшийся на кухню, словно локомотив, Казанфар.