Книга Агент, переигравший Абвер, страница 21 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Родителей Мурата убили поздно ночью. Орудовали ножами. Отец только успел вытолкнуть сына в окно, крикнув: «Беги!» Убийство, совершенное немецкими диверсантами, иранская полиция обставила как уголовщину – драку при попытке ограбления со смертельным исходом. То есть никакой политики.

С бедным Муратом обошлись так же – якобы мальчишку-беспризорника убили свои же, в потасовке, при попытке кражи денег из фруктовой лавки. Абсурд, конечно. «Слушайте, я не поддерживаю эту версию, но меня отстранили от расследования, – сказал тогда Жоре полицейский сержант Бейбутов, который допрашивал его в ларьке, в злополучное утро. – А вы настойчивый парень». Сержант также поведал о несогласии с тем, что слишком быстро отпустили владельца лавки Хабира. «Вот что я вам скажу – у меня бы этот Хабир заговорил как миленький. Слушайте, ему было что рассказать. Но, похоже, это никому не нужно. Начальство руководствуется не служебным долгом, а рекомендациями и инструкциями, оставленными немецкими советниками», – гневно закончил сержант. Как показалось Жоре, он был явно «белой вороной» среди своей же полицейской братии. А если еще добавить, что неприязненно отзывался о порядках и осуждал при посторонних действия своего руководства, то мог вообще сойти за неблагонадежного и даже угодить под суд. Но сержант если и был «белой вороной», то не совсем простой. Дело в том, что по прошествии времени после ввода советских и британских войск в Тегеран, отречения от трона шаха Резы Пехлеви и низвержения правительства прогерманские настроения среди гражданских и военных чиновников становились непопулярными и даже опасными. Так что чем тверже звучал басовитый голос полицейского сержанта, тем больше шансов у него появлялось сыграть на повышение. Вчерашний изгой сегодня мог оказаться в фаворе. В конце концов, он помог Жоре составить заявление, научил, как говорить с начальником, чтобы тот не отказал в выдаче разрешения на похороны мальчика рядом с родными. Конечно, все имело свою цену, за что было уплачено деньгами, позаимствованными у отца.

– Ребята, – обратился ко всем Жора, – завтра в двенадцать встречаемся на кладбище. Тело Мурата привезут в час, думаю, лучше немного подождем.

Ритуальная повозка подкатила к воротам кладбища в полдень и остановилась. Жора, Казанфар, Ашот и Оганес подошли с четырех сторон к небольшому гробу, подняли, опустили его три раза (по обычаю – так умерший прощался с земной жизнью) и понесли к месту захоронения. Жора, заплатив администрации кладбища, отказался от услуг могильщиков. Ребята решили сами проводить своего друга в последний путь. Пришли все. Над телом покойника не было пламенных речей, рыданий с причитаниями. Мурата похоронили тихо. Если и плакали по нему, то молча. Если и вспоминали его, то негромко».

Так было чуть больше месяца назад.

– Да, Оганес прав. Как быстро летит время, – тихо произнес Жора, махнул рукой и добавил: – Теперь последнее. В ближайшие два дня на базаре никому не появляться. Это важно.

– Как же так, у меня завтра утром, в девять, встреча с мисс Люси, – начал было Казанфар, но Жора прервал его:

– Это приказ. Не мой, сверху. Даже не обсуждается. – Он понизил голос. – На прошлой неделе в городе Куме группа экстремистов вырезала две наши семьи. Не пощадили ни пожилых, ни женщин, ни детей. Один из руководителей экстремистов сейчас в Тегеране. Его ликвидируют. Это будет сделано прилюдно, средь бела дня, чтоб понятно было всем – возмездие неотвратимо.