Книга Огоньки на воде, страница 88 – Тесса Морис-Судзуки

– Муж сейчас на работе, – нарушила молчание Элли. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Надо кое-что выяснить, – сказал толстый полицейский. Он достал из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб. – Жара в это время года – просто беда. Согласны? – добавил он извиняющимся тоном.

Тот, что помоложе, почти подросток – на щеках еще виднелись шрамы от угревой сыпи, – достал блокнот и карандаш.

– Насколько мы знаем, во время войны вас интернировали в Австралию, а потом вы репатриировались в Японию, – он заглянул в свой блокнот, – четырнадцатого марта сорок шестого года.

– Все верно, – сказала Элли. Они явно времени даром не теряли, подготовились хорошо.

– Ваша девичья фамилия – Макферсон. Ваш отец был англичанин?

– Шотландец, – уточнила Элли.

– А вашу мать зовут… Танака Риэ. Она японка.

– Теперь она тоже Макферсон, – сказала Элли как можно спокойнее, – но при рождении она была Танака Риэ. – Ей хотелось сказать: «К чему все эти вопросы? Разве быть наполовину японкой – это преступление?»

Но полицейские, похоже, удовлетворили свое любопытство по поводу ее прошлого и перешли к другим темам.

– Вы говорили, – сказал толстый полицейский, – что обедали с мисс Токо в Канде, в… – он сделал паузу, и молодой человек, сверившись с блокнотом, закончил за него:

– В начале июня.

– Верно.

– Точную дату помните?

Элли задумалась, а затем сказала: «Минуточку». Ее маленький ежедневник лежал на скамейке в кухне. За последнюю неделю она ничего в него не писала.

Взяв его в руки, она задумалась: вдруг полицейские попросят прочитать ежедневник и найдут там что-то подозрительное? Но, похоже, их интересовала только дата.

– Третьего июня, – сказала она, не читая вслух то, что было написано дальше. «Обедала с Видой в Канде. Странная женщина».

– И как вам тогда показалась мисс Токо? Не выглядела, скажем так… нездоровой?

Элли уставилась на них.

– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – сказала она. – Насколько я помню, с ней все было нормально. Трудно сказать. Поймите, я ее почти не знала. До этого мы встречались лишь однажды, мельком, на вечеринке в прошлом году. Мне показалось, что с ней все хорошо. Веселая такая. Даже счастливая.

Куда они клонят? Вряд ли думают, что Вида умерла естественной смертью или покончила с собой.

– О чем именно вы говорили во время этой встречи? – спросил тот, что постарше.

Элли на мгновение смолкла – деликатную тему фотографий затрагивать не надо. Тщательно подбирая слова, она сказала:

– Мы говорили о ее псевдониме. По ее словам, псевдоним предложил ее друг. Что-то она рассказала о своей жизни в Китае, на самом деле, совсем немного. Больше мы говорили о положении в мире. Вида, то есть мисс Токо, сказала, что боится атомной войны. Мне показалось, что это сильно ее беспокоит. Она сказала, что видела слишком много войн на своем веку.

– Может, ее беспокоило что-то конкретно?

– Я этого не заметила, – ответила Элли. Она вдруг вспомнила, как Вида возила по тарелке несъеденный рисовый омлет.

Полицейский постарше внимательно оглядел свои ноги в чулках и продолжил:

– Дело в том, что мы получили предварительное медицинское заключение о состоянии тела мисс Токо.

Элли похолодела. Только не это, не надо, молча взмолилась она. Только не говорите мне, что ее изнасиловали.

Но полицейский сказал: