Книга Берлинская жара, страница 81 – Дмитрий Поляков-Катин

Тонкая рука Чеховой взметнулась кверху:

— Ни слова больше.

Хартман приблизился к ней. Знакомое по множеству фильмов лицо покрывала матовая бледность, пальцы механически теребили замок миниатюрной сумочки, но взгляд ее светло-серых глаз оставался надменно твердым.

— Не беспокойтесь, фрау Чехова, нас никто не слышит. — Он отвел в стороны борта пиджака. — И у меня нет оружия.

Из сумочки она вытянула тонкую сигарету, вставила ее в мундштук черного дерева и закурила, щелкнув золотой зажигалкой с монограммой фюрера.

— И зачем же я понадобилась земле обетованной,позвольте узнать? — спросила она, выпустив дым. — Имейте в виду, как и убиенная вами семья государя императора, я чистокровная немка. И с Родиной у меня отношения сложные.

— Я это понимаю.

— А если понимаете, то постарайтесь уяснить и другое. Свои долги России я отдала, и сполна. Ясная Поляна погибла, а дача Антона Павловича в Ялте стоит невредимая, ни один экспонат не пропал. Да и Мария Павловна, насколько я знаю, жива, не голодает. Разве этого мало? — Она раздраженно затянулась.

— Нет, фрау Чехова, этого не мало. Но идет страшная война, и зачастую получается так, что только от нас зависят жизни людей и исход сражений.

— Оставьте эту пропаганду. Я ею сыта по горло. — Она запнулась. — Послушайте, я могу, конечно, вам что-то сказать иногда, что я знаю, а знаю я совсем не много. Но не рассчитывайте, что я стану выполнять ваши поручения. Нет, нет и нет. Я не работаю осведомителем ни для той, ни для другой стороны.

— У нас нет к вам поручений, Ольга. И наши вопросы не касаются государственных тайн. Вы великая актриса, и никто не собирается втягивать вас в политическую интригу, которая могла бы окончиться для вас катастрофой. — Усталым жестом Хартман провел ладонью по лбу. — Только одна маленькая просьба, которая никак не повлияет на вашу безопасность.

— Говорите, — согласилась Чехова.

— Мы знаем, что в круг ваших знакомств входит некто Зееблатт. Рихард Зееблатт. Он врач, у него широкая практика в высоких кругах.

— Да, есть такой. Он то появляется, то пропадает. Я его плохо знаю.

— Это ничего. Пригласите меня в числе других гостей туда, где я смогу сам, без вашего участия, познакомиться с этим человеком. Это не вызовет никаких подозрений. Ведь мы с вами теперь тоже знакомы?

— Увы, — согласилась Чехова.

— Проблема только в том, что сделать это нужно как можно скорее.

— Нет никакой проблемы. Через неделю я уезжаю на съемки и устраиваю прием у себя в поместье. Зееблатт там будет. Завтра и вам доставят приглашение в ваш отель. Что-нибудь еще?

Хартман нахмурился:

— Вы не могли бы дать какую-то яркую характеристику этому человеку? Чтобы мне был понятен его моральный облик.

— Моральный? — усмехнулась она. — Пожалуй, только одно. Как мне шепнула одна моя подруга, он любит мальчиков и тайно встречается с секретаремшведского посольства. По нынешним временам, это чуть ли не преступление. Больше о моральном облике этого господина ничего сказать не могу.

— Благодарю вас, этого достаточно.

— Теперь, надеюсь, мы можем, наконец, распрощаться?

— С большим сожалением, Ольга Константиновна, — улыбнулся Хартман.

Она сухо кивнула, пошла было прочь, но оглянулась.

— И молите Бога… как вас там? — Ольга перевернула визитку, — Хартман, чтобы на пороге моего дома вас не дожидалось гестапо.