Книга Берлинская жара, страница 125 – Дмитрий Поляков-Катин

Вот и сейчас, сидя в фойе кинотеатра «Палас», где у него была назначена встреча с Зееблаттом, Хартман с удовольствием прислушивался к болтовне каких-то водителей, пивших пиво за стойкой перед сеансом.

— Слушал вчера хоромоногого, — говорил один из них, вытирая ладонью пивную пену с губ, — так у нас, оказывается, победа! Как в том анекдоте, слыхали? Приходит к доктору парень. Башка вся замотанная, бинты в крови. Еле доплелся до стула. Сел. Доктор спрашивает: «На что жалуетесь?»— «Да вот, голова болит».

Зееблатт влетел в фойе за минуту до начала сеанса. Огляделся, увидел Хартмана, изменился в лице и деревянным шагом проследовал в зал. Хартман прошел за ним и сел через одно место в последнем ряду.

— У нас есть успехи? — тихо спросил он, когда свет в зале потух.

Зееблатт порывисто сунул ему в руку маленькую записную книжку:

— Вот, возьмите, здесь кое-что, — влажным шепотом затараторил он. — И больше я ничего не смогу, ничего. Если еще хоть раз я спрошу у них про это… эту тему, меня заподозрят. А значит и вас тоже, Хартман, и вас. У меня кровь в жилах стынет. Имейте в виду, я не железный. Я ничем таким не занимался. Я даже ребенком в шпионов не играл.

— Успокойтесь, Зееблатт, я посмотрю, что здесь. И если это имеет какую-то ценность, мы с вами больше не увидимся. Впрочем, чтобы все уточнить, нам все-таки придется встретиться еще раз.

— Я могу рассчитывать на ваше понимание? — всхлипнул Зееблатт.

— До известного предела… Да не трусьте вы так. Ваши скелеты истлеют в вашем шкафу.

— Какие скелеты? — ужаснулся Зееблатт.

— Противные.

В состоянии бешенства лицо Мюллера каменело, кровь отливала до синевы на скулах, губы вытягивались в напряженную нить. Тогда говорил он очень тихо, внешне оставаясь спокойным, но только один раз, переспрашивать настоятельно не рекомендовалось, так что подчиненным приходилось что было сил напрягать слух, дабы не пропустить ни слова. В его облике возникала монументальная неподвижность кобры, холодным взглядом парализующей свою жертву.

— Что значит выпал с балкона? — еле слышно спросил Мюллер. — Он жив?

— Так точно, — прошелестел Венцель, сидя на краю стула так, будто стоял навытяжку: его пригласил в кабинет главного Шольц, чтобы иметь возможность закрыться от неприятных вопросов.

— Должен ли я понимать, что он не в состоянии продолжать работу?

— Он сейчас в «Шарите». Его осматривают врачи. — Венцель кашлянул в кулак. — Но даже беглый осмотр показал, что потребуется время для реабилитации. Поврежден позвоночник…

— Меня не интересует состояние здоровья вашего агента. Насколько я понимаю, это именно он нащупал шифр к перехватам в Нойкельне?

— Так точно.

— То есть ключ у него?

— Так точно.

— Следовательно, дешифровку других перехватов в скором времени можно не ожидать?

Венцель достал из кармана платок и протер лоб.

— Будут мобилизованы лучшие силы Форшунсамт. Я уверен, что они справятся.

— Уверены? Это хорошо. В какие сроки?

— Полагаю… неделя.

Мюллер расцепил пальцы и слегка прихлопнул ладонями по столу.

— Договоримся так: через неделю ваши криптографы предоставят результаты. Если этого не произойдет, мы рассмотрим вопрос о вашем соответствии занимаемой должности. Со всеми вытекающими.