Онлайн книга «Берлинская жара»
|
— Увольте меня от подробностей, — поморщился Хартман и осмотрелся. — Вам не о том думать надо, доктор. Вам решать надо, принимаете вы наши условия или нет. Причем сейчас решать, вот здесь. И белый официант, проплывающий мимо с тощим бифштексом на подносе, и шумная кампания каких-то матросов с голодными девицами в штопаных чулках, в полуразвалившейся обуви, и облепленные воронами, пыльные руины высотного дома напротив, и бьющее в окно вечернее солнце, покрывшее мир краской томного умиротворения, — всё, абсолютно всё — до последней букашки на аляповатой картине и глупого смеха за дальним столом — сделалось вдруг частью немыслимого кошмара, поверить в который Зееблатту не доставало никакого мужества. «За что?» — пульсировал в голове безответный вопрос. Было так хорошо, но он потерял бдительность. Олаф, развратный мальчишка,красивый, как бог на греческой вазе, забыв, в какой стране он служит, стал виснуть у него на шее везде, где взбредет в голову. Он все время грозился уехать назад в Швецию, тогда как Зееблатта за границу не выпустили бы. Приходилось дурить чуть ли не на людях, затыкать дыры в отношениях дорогими подарками, врать любопытным, что это его пациент, дальний родственник, за которым нужен присмотр. И вот результат. — Но вам показалось, показалось… — взмолился Зееблатт. — Вы все не так представляете, господин Хартман. Все намного, намного сложнее, чем вы думаете. — Это совершенно не важно. Думать будут в другом месте. Там вас выслушают. — Поймите, я больной человек, — завёл было Зееблатт, — у меня грыжа… Но Хартман резко его оборвал: — Оставьте это. Иначе я встану и уйду. — О, нет, — испугался Зееблатт и даже попытался удержать его за руку. — Что вы от меня хотите в обмен на… на эту… эти подробности, которые вы должны будете скрыть… дать слово… Хартман устало вздохнул: — Я же вам уже трижды говорил… Ну, хорошо, повторю еще раз. Последний. — Да-да, я весь внимание. — Зееблатт с готовностью выпрямился, выставив мокрое от пота лицо с трясущимися щеками. Он ничего не помнил. — Слушаю, господин Хартман. Еще раз — и всё. Весь внимание. Слушаю вас всецело. Да-да? — Постарайтесь уяснить, Зееблатт, что шутки кончились. У вас не так много времени, чтобы спасти свою шкуру. — Да-да, разумеется. — Зееблатт принялся лихорадочно грызть ногти. Не выдержав, Хартман слегка треснул его по руке и продолжил: — Итак, мы с вами установили, что вы пользуете некоторых физиков из Института кайзера Вильгельма и Высшей технической школы. Так? — Да-да, именно. Меня допустили до обслуживания ученых из этих вот учреждений решением сводной комиссии департамента минздрава и третьего управления РСХА. Я работаю официально. Но, конечно, отношения часто выходят за рамки… Что вас интересует, господин Хартман? — Кто? Риль, Дибнер? Кто? — В основном это пожилая профессура: Кеплер, Айсхоф, — с воспаленным рвением поведал Зееблатт. — Есть двое сравнительно молодых с осложнением после трипперной болезни. Дибнера я консультировал, но вмешательства не потребовалось, и я с ним больше не общался. Вы же не станете меня губить, господин Хартман? — Доводилосьли вам говорить с кем-то из них о новом оружии, имеющем в своей основе управляемую цепную реакцию? — Конечно… то есть… а как же? Об этом все говорят. Чудо-оружие… и прочее. |