Онлайн книга «Эпицентр»
|
Шпаан вынул платок и протер им лоб. — Видите ли, в урановой бомбе половинки ядра посылают навстречу друг другу путем направленного взрыва. Важно, чтобы взрыв с нужной скоростью соединил точно изготовленные полусферы, а не раздробил их до момента, когда цепная реакция запустится. С подбором химической взрывчатки, расположением ее блоков, синхронизацией подрыва придется повозиться — сколько, сказать трудно. Отсюда и некоторая неопределенность. — Ну, вот, разъяснили же, — сыронизировал Шелленберг. — Как говорится, все точки над i расставлены. — Бомба когда будет? — мотнул головой Майер. Шпаан растерянно пожал плечами. — Хорошо, ступайте с богом, — сжалился Шел-ленберг. Когда Шпаан ушел, он въедливо, подробно, с особо пристальным вниманием к нюансам, обсудил с Майером его миссию в Цюрихе. Прежде чем распрощаться с ним, тоном, каким отдаются приказы, Шелленберг сказал: — Помните, Норберт, на первом этапе мы только определяем предмет разговора — о чем пойдет речь. С нашей стороны для них есть три морковки. Первая — спасение определенного количества евреев из концлагерей. Вторая — сохранение и последующая передача культурных и иных ценностей, оказавшихся на территории рейха. И лишь потом третья — наша урановая программа, о которой мы не станем говорить без гарантий. Причем о передаче урановых секретов не может быть речи. Только о координации в режиме свободного, уважительного диалога. Намекните на растущее досье Шелленбер-га. Скажите о достижениях наших физиков — в общих чертах. Пусть сравнят. Через неделю отправляйтесь в Цюрих. Через две недели разговор должен начаться. — Он выдержал паузу и заключил: — И помните, всё время помните: если даже намек на вашу миссию просочится за пределыузкого круга, ампула с ядом станет единственной альтернативой гильотине. Месяц спустя, 1944 год (июль) Берлин, отель «Эден», 10 июля Отказавшись от совместного обеда со своей любовницей Хейде из-за загруженности на службе, шеф крипо Артур Небе все-таки выкроил минуту, чтобы заскочить в отель «Эден», где обычно останавливался, приезжая в Берлин, Гелариус после того, как его дом взлетел на воздух от британской бомбы. Небе хотелось повидать старого друга, прежде чем тот вернется в Швейцарию. Он понимал, что осторожный Гелариус уезжает не просто так — он бежит, чтобы быть вдали от рейха в преддверии неких серьезных событий, очевидно, связанных с фрондой высших офицеров вермахта, к которой Гелариус примыкал самым непосредственным образом. Небе застал его затягивающим ремни на дорожном саквояже. — Как хорошо, что ты забежал, Артур, — обрадовался Гелариус. — Мне хотелось тебе кое-что сказать. Давай присядем на полчасика. Дольше не могу — поезд. Коньячка? Он выставил на журнальный столик две флотские чарки из армейского несессера и серебряную фляжку, уже спрятанную в саквояж. Разлил коньяк. — Говорят, что под действием серебра алкоголь улучшает вкус и обретает целебный эффект, — назидательным тоном сообщил он и поднял свою чарку: — Прозит. Они были знакомы с тех времен, когда внутри прусской полиции Геринг создал отдел 1А, занимавшийся политическими преступлениями, впоследствии получивший название «гестапо». Небе был начальником и покровителем молодого Гелариуса. Именно тогда и зародилась их дружба. Впоследствии Гелариус перешел в абвер, под крыло адмирала Ка-нариса, но старого друга он никогда не забывал. Примкнув к группе оппозиционеров фюреру в высшем звене абвера, Гелариус привлек к работе и Небе, посулив ему высокую позицию в будущем правительстве, но главное — гарантию неприкосновенности. Время от времени шеф крипо снабжал его секретной информацией из недр РСХА, однако в последний год из-за постоянного отсутствия Гелариуса в Берлине эта ниточка совсем истончилась. Теперь Небе контактировал с заговорщиками в вермахте главным образом через своего сотрудника, инспектора крипо Вилли Гесслица, которому полностью доверял. |