Книга Эпицентр, страница 150 – Дмитрий Поляков-Катин

В казенном помещении на скамье сидели три девушки — брюнетки, с примерно одинаковой прической, равной комплекции, но главное — все они были слегка похожи на Мод. На стене, слева от них, приколотый к доске, висел карандашный рисунок женского лица анфас. Очевидно, именно с ним было связано их присутствие в участке. Мод сразу догадалась: это она, ее словесный портрет, и сделать его мог только один человек — ее радист Лемке.

— Присаживайтесь, фройляйн, — сказал шуцман и заглянул в соседнюю комнату. — Сейчас вас сфотографируют. Потом придется подождать некоторое время, и мы вас отпустим.

— Но как же моя служба? — спросила Мод.

— Мы напишем вам объяснительную записку. Проблем не будет. А пока прошу вас подождать. И дайте ваши документы.

— И сколько придется ждать?

— Не могу сказать, фройляйн. Часа три, не меньше.

— Как же! — возмутилась одна из задержанных и сердито забросила ногу на ногу. — Я тут уже пятый час торчу, а у меня магазин, очередь собралась, молоко скиснет! Но кому до этого дело?

— Что вообще вы от нас хотите? — загалдели другие. — Столько времени теряем!

— Успокойтесь, дамы. Обычная проверка. Скоро все разъяснится, и вы пойдете по своим делам.

Вздохнув, шуцман устало проковылял к столу, сел за него, вытащил, лизнув палец, бланк учета и, подслеповато морщась, принялся переписывать в него данные с кенкарты Мод.

Из комнаты вышла еще одна девушка и села рядом с остальными. Шуцман карандашом указал Мод на дверь.

— Идите туда, фройляйн, — сказал он.

В тесном помещении без окон распаренный, лысый фотограф в мокрой от пота рубахе с закатанными рукавами усадил Мод на придвинутый к белой стене стул, направил на нее лампы, подолгупримерялся, изучал ракурс, глядел в видоискатель.

— Такая старая модель, знаете, — жаловался он. — Никогда не уверен, что получится. Я им говорил: дайте «Контакс», полиция же. Селеновый экспонометр — совсем другое дело. Что, у полиции денег нет, что ли? А им все нужно быстрее, быстрее. Вот и приходится возиться. И все равно не знаешь, что получится.

Наконец он щелкнул затвором, и Мод вернулась обратно. Фотограф задернул штору перед дверью, погасил свет, надел рукав и принялся за проявку фотопленки.

Зазвонил телефон. Шуцман закончил регистрировать данные, прикрепил скрепкой бланк учета к кенкарте Мод, убрал ее в стол и только тогда снял

трубку.

— Да, господин унтерштурмфюрер. Где? Но мы там выставили пост. Видимо, что-то случилось. Не могу знать. Хорошо, я сейчас проверю. — Он повесил трубку, секунду подумал, затем встал и подошел к выходу. Выглянув наружу, сказал: — Карл, побудь тут. Я схожу на другой конец станции. Генрих куда-то пропал, унтер беснуется. В прошлый раз я нашел его в пивной напротив. Мне, говорит, отсюда всё видно. А сегодня обход. Если унтер накапает, влетит всем.

— Гнать его надо. Пусть идет воевать. Не такой уж он и больной. Подумаешь, печень. Пил бы меньше, и печень вздохнула бы. А там кто?

— Ольфсен, фотограф. Ну, и очередная порция девиц. Как напечатает фото, нужно будет отвезти.

— Угу. Я здесь побуду. Внутри дышать нечем.

— Ладно, побегу. Я скоро.

В приоткрытую дверь было видно полицейского, стоящего перед входом. Он о чем-то увлеченно шептался с мужчиной в гетрах и кепи, заинтересованно разглядывая что-то в приоткрытом портфеле. В фотолаборатории то и дело погромыхивали жестяные тазы. Девушки тихо переговаривались, обмахиваясь платками. Под потолком со скучным жужжанием сходились и расходились две жирные мухи.