Книга Калашников, страница 2 – Альберто Васкес-Фигероа

K. Принимая во внимание, что в сентябре 2008 года LRA похитила 90 конголезских школьников в городах Килива и Дуру в Демократической Республике Конго и атаковала многие другие населенные пункты,

L. Принимая во внимание, что юрисдикция Международного уголовного суда охватывает наиболее тяжкие преступления, затрагивающие международное сообщество, в частности геноцид, преступления против человечности и военные преступления,

1. Призывает правительство Уганды и соседних стран к полному сотрудничеству с Международным уголовным судом в его расследованиях и судебных преследованиях; требует, в частности, сотрудничества в аресте и немедленной передаче Джозефа Кони и других лиц, обвиняемых Международным уголовным судом.

– Признаю, что лет десять назад пару раз пересекался с Джозефом Кони и его людьми… – признался Роман Баланегра, возвращая документ. Затем, внимательно оглядев своих посетителей, добавил: – Но не понимаю, к чему это; я уже давно расплатился по всем счетам перед законом.

– В этом нет ни малейших сомнений… – поспешил возразить Сонго Гумба, поднимая руку, словно возвращаясь в те времена, когда он был всего лишь дорожным инспектором. – За исключением того небольшого инцидента с слоновой костью, который, к счастью, предан забвению, мы всегда считали вас образцовым гражданином.

– Тогда…? К чему всё это?

Африканец пожал плечами, указав на своего спутника – рыжеволосого мужчину с редкими волосами и неухоженной бородой, который не сводил глаз с возвращенного ему доклада Европейского парламента.

– Миссия, порученная мне лично президентом, заключается в том, чтобы сопроводить этого господина до его дома и заодно гарантировать вам, что наше правительство поддерживает предложение, которое вам собираются сделать, но при этом останется в стороне и будет отрицать любую причастность к делу. – Его голос звучал услужливо и вкрадчиво, как у чиновников средней руки Республики. – И на этом я считаю свою работу завершенной. Желаю вам хорошего и продуктивного дня!

Он встал, пожал руки обоим спутникам, почтительно поклонился в японском стиле и покинул комнату с видом человека, которого только что известили, что у него горит дом.

«Господин, о котором идет речь», и Роман Баланегра несколько секунд молча изучали друг друга, словно оценивая, с кем имеют дело. Затем рыжеволосый шумно выдохнул и, явно желая разрядить обстановку, спросил:

– Ваше настоящее имя действительно Баланегра?

– Так указано в моих документах.

– Но это не похоже на подлинную фамилию.

– Фамилия, зарегистрированная в центральном реестре, всегда более подлинная, чем та, которой нет нигде. Особенно если учесть, что подавляющее большинство рожденных в Центральноафриканской Республике не имеют ни свидетельства о рождении, ни крещения.

– Не знаю почему, но я думал, что вы родились не здесь.

– Насколько мне известно, родился… – с легкой иронией ответил тот. – Прямо в этом доме. И я не единственный белый, родившийся в Мобайе, не единственный, кто не был зарегистрирован при рождении, и не единственный, кого не крестили.

– Понимаю… Значит, когда пришло время регистрироваться, вы сами выбрали себе фамилию?

– Примерно так.

– И почему именно эту?

– Потому что у моего деда, поляка по происхождению, была почти непроизносимая фамилия – Корженёвский. К тому же на местном диалекте она означала что-то вроде «Жрущий п…ду». Поэтому его почти сразу стали называть «Человек с Черной Пулей», а моего отца, соответственно, «Сын Человека с Черной Пулей». Годы спустя, когда тот сумасшедший Жан-Бедель Бокасса провозгласил себя «Императором Нового и Славного Центральноафриканского Империи» и издал нелепые законы, согласно которым мне грозила депортация из собственной страны за иностранную и оскорбительную фамилию, я решил зарегистрироваться под той, которая напоминала всем, что мои корни уходят в этот край уже почти на век.