Книга Операция «Северные потоки», страница 34 – Ирина Дегтярева

Свет зажгли везде в доме и на доме, осветив двор со спутанной травой. Там тоже ходили полицейские. Обыск, начатый во второй половине дня, перешел в вечер. Слишком большая территория — дом и сад. Уже стемнело. Освещенный фрагментарно двор казался декорацией к какому-то произведению Киплинга, того и гляди, из кустов покажется Нагайна или Рики-тики-тави. Второй предпочтительнее, но первая вероятнее. Змеи тут водились, а сад запущенный. Под ноги Егорову с ближайшего дерева выкатился подзасушенный гранат.

Василий приглядывал за обыском, подсказывая эксперту с металлоискателем, где может скрываться тайник. Он хорошо понимал, где и как можно спрятать стволы.

Свою клетчатую кепку-хулиганку Вася не снимал, надвинув на глаза, рассчитывая, что Демченко не опознает его как гибдэдэшника. Объемная форма ГИБДД увеличивала габариты и меняла фигуру существенно. Ему не хотелось демонстрировать, что ФСБ контролирует процесс, приземляя Демченко на родине на неопределенный срок. Но несколько раз ловил на себя взгляд Влада, более чем заинтересованный.

Во дворе тявкала собака, робко — слишком много людей, и в то же время не в силах сдерживать свою собачью натуру.

Егоров сел под окнами на скамью, наблюдая за работой полиции со стороны. Он попытался отрешиться от всего и почувствовать себя хозяином дома. Как будто он, а не Демченко здесь вырос, подростком прятал в тайнике от бати сигареты и дневник с двойками, затем журнальчики с девчонками, а когда появились в городе «вежливые люди», когда улепетывали бывшие сослуживцы, увозили на машинах свои бебехи на Украину, он ночью вынес в спортивной сумке с базы 73-го Центра табельные стволы, кортик и боевой нож. Приличный боекомплект к оружию, оружейную смазку и ершики, чтобы не тратитьсязатем из своего кармана на расходники. Из донесения агента и со слов бывшего сослуживца Демченко речь шла именно о спортивной сумке. Достаточно объемной, такая не влезет в маленький тайничок для сигарет.

Егоров ощупал под скамьей, на которой сидел, и обнаружил полость, из которой длинными тонкими пальцами извлек сигарету, уцелевшую, поскольку скамья стояла под навесом и дождь на нее не попадал. «Ява». Белая сигаретная бумага пожелтела от старости. «Ага, — подумал Вася, — движемся в правильном направлении. Но это самый маленький тайничок. Должны быть и другие». Он встал и прошелся вдоль дома. Тут вела бетонная дорожка, она же отмостка от фундамента.

У Васи собственный отец офицер, сотрудник «семерки»^[21], человек суровый. В детстве от него Василию доставалось крепко и тоже приходилось многое прятать, чтобы не получить лишний раз по шее. Из отца не вышел офицер нелегальной разведки, не удалось ему пойти по стопам собственного отца-нелегала, а свое недовольство по этому поводу он частенько вымещал на младшем Егорове. Из Васи нелегал не вышел по той же причине — неспособность к иностранным языкам, но Егоров прекрасно себя чувствовал на своем месте в военной контрразведке.

Василий увидел в глубине сада небольшую беседку. Вернее, навес, стоящий на нескольких металлических трубах. Сюда был протянут электрический провод, под шиферной крышей висел старый, еще советский, стеклянный плафончик с васильками, нарисованными на пожелтевшем от времени, а когда-то белом стекле. Тут стоял стол под прожженной в нескольких местах клетчатой клеенкой с кругами от горячих кружек и чайника, две лавки. Пол — деревянный настил, приподнятый над землей и оплетенный со всех сторон вьюнком и плющом. В одном месте растения не росли, причем не со стороны дорожки, что было бы логично, а с противоположной. Чтобы туда забраться, пришлось продираться сквозь кусты.