Книга Под прицелом, страница 296 – Том Клэнси, Марк Грени

Потребность принадлежать к чему-то великому.

Сегодня был величайший день в жизни Георгия Сафронова.

По радио передали, что Магомеда Дагестани - боевой псевдоним Георгия - требуют в диспетчерскую для разговора. Он предположил, что это был долгожданный разговор с командиром Набиевым, и поспешил из столовой. Ему не терпелось поговорить с заключенным и договориться о его прибытии. Он спустился по черным ступенькам на второй этаж, затем вошел в ЦУП через южный лестничный пролет. Он надел наушники и ответил на звонок.

Звонил кремлевский кризисный центр. На линии был Владимир Гамов, директор Российского федерального космического агентства. Георгий думал, что его собственные отношения с Гамовым были единственной причиной, по которой старый балбес общался с ним, как будто это имело какое-то значение.

— Георгий?

— Гамов, я же просил называть меня другим именем.

— Мне очень жаль, Магомед Дагестани, просто я знаю тебя как Георгия с 1970-х годов.

— Значит, нас обоих ввели в заблуждение. Вы собираетесь связать меня с Набиевым?

— Да, я соединю его через минуту. Сначала я хотел сообщить о состоянии переброски войск на Кавказ. Я хочу внести ясность. Мы начали, но только в Дагестане насчитывается более пятнадцати тысяч военнослужащих. В два раза больше в Чечне и больше в Ингушетии. Многие в отпусках, многие на патрулировании или многодневных учениях вдали от своих баз. Мы просто не можем перебросить их за день. Мы перебрасываем всех, кого можем, на север. Мы вывозим людей через аэропорт и авиабазу, но к установленному сроку мы вывезем не всех. Если вы сможете уделить нам еще один день и еще одну ночь,вы увидите нашу полную приверженность делу.

Сафронов ни к чему себя не обязывал.

— Я проверю свои собственные источники, чтобы убедиться, что это не пропагандистский трюк. Если вы действительно перебрасываете подразделения на север, то я рассмотрю возможность продления срока на один день. Никаких обещаний, Гамов. А теперь позвольте мне поговорить с командиром Набиевым.

Георгия соединили, и вскоре он обнаружил, что разговаривает с молодым лидером военного крыла своих войск. Набиев сообщил Сафронову, что похитители обещали доставить его на Байконур в тот же вечер.

Георгий заплакал от радости.

Кларк, Чавез, Гаммессон и планировщики "Радуга" провели весь день в своей отапливаемой палатке на стоянке отеля "Спутник", изучая схемы, карты, фотографии и другие материалы, которые помогут им подготовиться к нападению на космодром.

К полудню Кларку пришли в голову идеи, о которых спецназ и не думал, а к трем у Чавеза и Кларка был план атаки, который вызвал восхищение офицеров "Радуги", людей, которые за последние полтора года были вынуждены воздерживаться от рискованных действий. Они сделали небольшой перерыв, а затем различные штурмовые группы собрались для планирования действий подразделений, пока Кларк и Чавез инструктировали пилотов российских ВВС.

В семь часов вечера Чавез прилег на койку, чтобы отдохнуть девяносто минут. Он устал, но уже был настроен на предстоящий вечер.

Георгию Сафронову сообщили, что Исрапил Набиев прибудет на транспортном вертолете ВВС России около 10:30 вечера. дагестанский предприниматель, ракетчик и террорист, посовещавшись с некоторыми из тридцати четырех оставшихся повстанцев, рассказал Гамову, как будет осуществлена передача. Его условия были конкретными, чтобы гарантировать отсутствие каких-либо уловок со стороны русских. Он хотел, чтобы вертолет командира Набиева приземлился на дальней стороне парковки у ЦУП, а Набиев в одиночку прошел семьдесят метров до главного входа. Все это время он должен был находиться под яркими прожекторами, установленными на крыше ЦУП. На крыше будут находиться вооруженные люди, а также у главного входа в ЦУП, чтобы убедиться, что больше никто не выберется из вертолета.