Книга Четыре мертвых сестры, страница 78 – Наталья Масальская

– Если вы знали папу, – одними губами произнесла я, боясь расплакаться, – помогите мне.

– Как? – растерялась женщина. – Я работаю здесь год и не помню никого с фамилией Иволгин. – Девочки, что скажете? Теть Шур, ты ж наверняка должна знать? – обратилась она к пожилой медсестре или нянечке – на доктора та была не похожа.

– Иволгина, говоришь? Ну как не знала, знала. Хорошая девочка была, правда, не больно-то разговорчивая.

– Девочка? – переспросила я. – Вы ничего не путаете?

– Нет, Яна Иволгина, полы тут мыла, но общалась она только с Клавой Буряковой.

– А как бы мне эту Бурякову найти?

– Она здесь больше не работает, года два как на пенсию вышла.

– А адрес ее есть?

– Точно не скажу, но она вроде в бараке рядом с больницей жила. Тут недалеко, на Профсоюзной.

– Так-так, по-моему, я достаточно ясно дал понять, что без официального запроса ни я, ни мои сотрудники не станут отвечать на ваши вопросы, – раздался за моей спиной громкий, недовольный голос главврача, и мое плечо до боли сжала его жесткая ладонь. – На выход, или мне придется вызвать охрану!

Женщины смотрели на нас с испугом. После такой отвратительной сцены со мной вряд ли кто-то осмелится заговорить.

Спорить было бесполезно, и, ведомая жесткой рукой главврача, я послушно направилась в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Иванов довел меня до самых дверей и, растянув губы в самодовольной улыбочке, приказал охране больше меня без удостоверения не пропускать. Пухленький старичок-охранник сопроводил меня до ворот и выпроводил на улицу, как приблудную дворнягу.

Я оказалась на обочине дороги. Солнечный день померк. Казалось, вокруг одна грязь и нищета. Едва переставляя ноги, я поплелась на пустую остановку и уселась на лавку.

Справа от меня сквозь дым заводов виднелся город, слева в несколько рядов тянулись старые двухэтажные бараки, заканчивающиеся пустырем. В одном из них, возможно, живет бывшая медсестра психушки, которая знала дочку Иволгина. Я вспомнила позорный момент в сестринской комнате и почувствовала необоримую слабость. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – поскорее бросить это дело и вернуться домой.

Я взглянула на табличку с расписанием автобусов, а затем на наручные часы. Мне тут еще час куковать. Глядя на свои пыльные туфли, я придумывала самые нелепые и позорные наказания для отвратительного докторишки Иванова. Мне понадобилось минут десять, чтобы наконец прийти в себя и начать мыслить логически. У главврача было достаточно времени, чтобы принять меня и дать совет относительно моего больного дяди, но, как только он услышал фамилию Иволгин, сразу занервничал и засобирался. Почему? Либо он действительно очень занятой человек, либо что-то скрывает. А если так, мне во что бы то ни стало нужно повидаться с этой самой Буряковой. Я еще раз взглянула на часы. До автобуса пятьдесят минут. Должно хватить.

Бараки тянулись в несколько рядов вдоль улицы Профсоюзной. Настоящая окраина – серая и грязная. Казалось, тут одни кучи мусора да стаи бродячих собак. Однако, зайдя во двор, я увидела ребятню, играющую в большой куче песка, и двух старушек на самодельной лавочке. Будет у кого про бывшую медсестру спросить.

Мне повезло, Клавдия Бурякова жила в последнем бараке на первом этаже.

Дорога завела меня в грязный тупик. За сетчатым забором был только пустырь. Я быстро свернула в темный, пропахший сыростью подъезд, поднялась по прогнившим ступеням и оказалась у первой из трех дверей на первом этаже. Где-то тут жила бывшая медсестра психиатрической больницы Клавдия Бурякова.