Онлайн книга «Перекрестки судеб»
|
– Да-а-а, – протяжно вздохнул Иван, – это ясно. Это я понимаю. И милиция, конечно, не страшнее «Серых». Скорее, наоборот. – Вот именно, – сказал Николай. – Да и что милиция может нам предъявить? Мы же тут никому не мешаем. И бумаги у нас чистенькие… – Та справочка, какую ты мне дал, – она, разумеется, липовая? – А как же ты думал! Но эта липа – первоклассная. Выглядит в сто раз лучше настоящей. – Ну а если Самсонов здесь появится? Ты же сам говоришь: его обмануть нелегко… – Да, трудновато… Но по поводу справочки ты не волнуйся! Сейчас ты такой же, как и я, охотник-промысловик. И работаешь по договору с конторой «Заготпушнина». – Между прочим, отстрел дичи в мае запрещен. – Да ведь мы и не стреляем. Упаси бог! – А что же мы, кстати, здесь делаем? – если спросят… – Просто живем временно, почему бы и нет? Шахта же брошенная. Просто живем, ждем открытия охотничьего сезона. И все дела! Они отдохнули, поднялись и сразу заторопились. Дел оставалось еще немало – а время летело неудержимо, восток становился все светлей. Край неба пожелтел. Потом он окрасился в багряный цвет. И тайга, казавшаяся раньше черной, густой, как бы вдруг поредела. Отчетливо проступили из мглы дальние лиственничные стволы. Сейчас они казались плоскими – словно бы их вырезали из картона и наклеили на красное полотнище зари. – Восьмой час, – сказал Заячья Губа, – ишь какрано уже светает. – Да, рано, – с натугой проговорил Иван. – Скоро солнце совсем перестанет заходить! – Да, скоро… Иван брел по болоту и нес на спине громоздкий промывочный станок роккер. И было ему в этот момент не до болтовни. А Николай, наоборот, как-то странно оживился. Он шагал, чуть поотстав (и тоже тащил тяжелый груз), и говорил, говорил, сыпал словами. – Откуда они вообще-то берутся, эти болота? Ведь ты подумай: почти весь Север – такой! И мне вот что непонятно. Здесь же почва скована вечной мерзлотой… Вечной! Солнце ее, стало быть, не берет. Так как же получается, а? Ты, Иван, встречался с учеными, может, слышал что-нибудь? – Это все – из-за летних дождей, – нехотя, не оборачиваясь, ответил Иван. – Вода же теплее льда… Ну, и в низких местах она порою застаивается надолго. И тогда образуются особые полярные озера. Они называются «термокарстовые». На их дне мерзлота разрушается – лед протаивает там на большую глубину… – А потом? – А потом озера затягивает мох. И вот так они и рождаются – болота! – Ну, ты у меня прямо профессор! – восхитился Заячья Губа. – Все знаешь, собака! Но постой… Зима же здесь долгая, свирепая; вода обязательно должна промерзнуть до самого донышка! – Это вовсе не обязательно. Все зависит от глубины… В болотах иногда встречаются такие ямы – провалы, – где влага держится всю зиму. Представляешь? Сверху снег, корка льда, а внизу – гиблая трясина… – Ну а тут, как ты думаешь, – такие провалы имеются? – Наверняка! И ходить теперь надо с оглядкой. Снег-то уже сошел… Иван не успел договорить. Внезапно он пошатнулся и охнул растерянно. Зыбкий, мягкий, мокрый мох расступился под ним. Обнажилась трясина – и Иван погрузился в нее по пояс. Тяжелый роккер медленно сполз с его плеч. Рухнул в грязь. И с липким чмокающим звуком ушел на дно… – Видишь, старик! Вот мы и напоролись на западню! – Иван сказал это и обернулся с улыбкой. И вздрогнул, увидев чужие, ледяные, жестокие глаза Николая. |