Книга Перекрестки судеб, страница 111 – Михаил Демин

И только он так подумал, – за спиной его возникло какое-то движение… Он хотелбыло обернуться. Но не успел. И дрогнул, и как бы надломился от страшного удара, нанесенного сзади в голову.

Били, очевидно, чем-то железным – может быть, ломиком? Не спасла даже пушистая меховая шапка. Он упал на рыхлый ноздреватый снег. Последний раз вдохнул запах весны. И последнее, что уловил его гаснущий взор, было склонившееся над ним лицо человека с безобразной, раздвоенной заячьей губою.

– Ну все, успокоился! – сказал Заячья Губа. – Отгулялся, татарская морда…

Он стоял, пригнувшись, упираясь о колено левой рукой, а в правой держа тяжелый длинный гаечный ключ, какими обычно пользуются шоферы больших грузовиков.

– Да-а, хорошо ты его приласкал, – хихикнул Соков, – крепенько.

– А зачем? – спросил, кривя губу, Игорь. – Зачем ты это сделал-то? К чему вообще разводить лишнюю сырость, ненужную мокроту?^[10]

– А ты что же, – поднял голову Николай, – хотел бы, чтобы он нас всех засек, повязал?

– Да он, по-моему, ничего и не заподозрил, – пожал плечами Игорь. – Я ведь видел: он собирался уже отваливать…

– Все равно, – упрямо сказал Николай, – он подметил, что машины стоят как-то необычно. И потом бы доложил капитану… Ну а тот опытный, гад, бывалый. Знающий, что к чему.

– Но мог бы и не доложить…

– Ладно, – перебил Игоря Федор Соков, – что сделано, то сделано. Теперь вопрос: как дальше быть?

И он пнул носком сапога лежащее тело.

– Надо ж его куда-то спрятать?

– Наоборот, – сказал Николай, – пусть остается. Вы понимаете, ребята: ночка темная, а света здесь нет! Значит, комендант свободно мог попасть в аварию – налететь на что-нибудь…

Он медленно осмотрелся. И радостно улыбнулся вдруг, увидев сбоку от дороги – на твердой почве – крупный гладкий гранитный валун.

Таких валунов в округе имелось немало. Их в незапамятные времена натащили сюда ледники – отшлифовали, отработали. И бросили, отступая. С тех пор эти камни (некоторые из них – по пять – восемь метров в диаметре) остались, засеяв сибирскую равнину и навсегда поразив воображение туземцев. Среди якутов, например, и других полярных племен издавна существовал священный Культ Камней. Северяне верили в особую тайную жизнь валунов… И возле самых крупных и диковинных ледниковых камней они устраивали жертвоприношения, творили ритуальные мистические действия. К числу таких «священных» объектов когда-то, еще до прихода строителей прииска, как раз и принадлежал тот самый валун, на который обратил внимание Заячья Губа. Гранитная эта глыбища имела весьма причудливую форму; чем-то она напоминала сидящую нахохлившуюся птицу. Не требовалось большой фантазиидля того, чтобы угадать там очертания головы, вобранной в плечи, и массивного, конусообразного, чуть наклоненного клюва.

На этот клюв и указал сейчас Николай.

– Смотрите, братцы, – воскликнул он, – вот обо что расшибся наш лейтенантик, – понимаете? – Он махнул рукой. – Эй, кто-нибудь… Хотя бы ты, Козел! Возьми-ка мотоцикл, разгони его и хряпни об эту глыбищу.

Затем он с улыбочкой протянул Игорю гаечный ключ.

– А это я, кстати, у тебя позаимствовал. Хороший инструмент. Держи!

Спустя минуту все было кончено.

У придорожного валуна лежал покореженный, с разбитой фарой, мотоцикл. А рядом с ним – тело коменданта. Человек был уже мертв, не дышал, но мотоцикл еще жил какое-то время: что-то потрескивало в железном его нутре, пощелкивало, слабо жужжало…