Книга Рай с видом на ад, страница 92 – Владимир Колычев

— Кого-то это мне напоминает.

— Меня напоминает! — засмеялся Зайцев.

При этом он отвлекся, отвел взгляд, и Борис получил возможность просунуть пальцы под дверцу. И ведь нащупал рукоять пистолета. Теперь надо как-то подтянуть ствол к себе.

— А Шляхова за что?

— Ты знаешь за что. Шляхов знал, что Калерия спала с Ворокутой.

— И Алиса знала?

— Знала. И когда я приехал, знала.

Зайцев снова отвлекся, и Борис таки смог зацепиться пальцем за рукоять пистолета.

— А деньги? Под камнем…

— Не было никаких денег. Это я вашу придумку подхватил. Ну и когда за Шляховым шел, лопату прихватил, ковырнул там под камнем. А вы поверили… Не было там никакого тайника!

— Подслушивал нас, за забором стоял?

— Был грех.

— И манекены туда-сюда таскал?

— Я ведь правда в этих местах когда-то пацаном отдыхал. Любили мы страшилки травить, сидишь у костра, тучи собираются, звезд не видно, а деревья такие большие, как великаны, лапами машут, ветер поднимают… Деревья большие, — усмехнулся Зайцев. — И здесь деревья. Ворокута Варвару к дереву прижал. Не вышло. Потому что не вошло. Ушла Варвара. Тогда он пошел и трахнул вместо нее свою куклу.

— Мне это не интересно.

— И Полину твою так же трахал, представляя на месте куклы… Домой к вам приходил со своей куклой. Манекен — муж, кукла — жена… Ворокута трахал твою Полину, а ты на это смотрел! Скажи, тебе нравилось смотреть?

Борис понял, что Рома пытается вывести его из себя. И точно, исповедь закончилась, пришло время казни.

— Вот сюда смотри! — Зайцев высоко поднял свободную руку.

Борис не отреагировал. Он поднимет голову, открывая горло, убийца прижмет ствол пистолета к подъязычной кости и выстрелит. Все, вопрос закрыт… От страха перед скорой смертью у Бориса задрожали руки, но все-таки он смог вцепиться пальцами в рукоять пистолета.

— Глухой?

— Да нет, просто думаю. Плохой вариант ты выбрал. Если тебя из-за какого-то Михайлова ищут, если следователь из Москвы завтра прибудет… Не поверят тебе, что я сам застрелился. И Плотвица убил. На тебя думать будут. Следователь из Москвы на Ларису твою выйдет, а она столько всего знает.

— И с Ларисой разберемся! — задумался Зайцев.

— Сегодня?

— Сегодня вряд ли… Но так и следователя завтра не будет. Соврал Плотвиц!

— Будет! Если ты Плотвица здесь оставишь. Ты же для полиции трупы готовишь?

— Для полиции.

— Ну с нами понятно, а как ты отсутствие Полины объяснишь? Ее искать будут, жену твою зацепят. А она в курсе твоих подвигов… Или ты Калерию тоже убьешь?

— Калерию не убью, — ответил Зайцев. — На Калерию у меня планы. На всю оставшуюся жизнь. Здесь с ней жить будем. В раю. На берегу моря. В раю на берегу смерти… Все будут знать, что люди здесь с ума сходят, сначала Марков, потом ты, сначала убивали, потом стрелялись. Меня жалеть будут, вдруг и я с ума сойду. Жалеть будут, а селиться здесь не станут. И место это стороной будут обходить. Только мы здесь: я, Калерия и Мишутка, — в исступлении говорил Зайцев, глядя куда-то внутрь себя.

— А если ты уже сошел с ума?

— Значит, меня признают сумасшедшим. Если вдруг наша с тобой правда всплывет наружу.

— Наша правда?

— Наша.

— Всплывет? — Борис подтянул пистолет к своей ноге.

Он спрашивал одно, а в голове звучало другое. А заряжен ли пневмат? Есть ли шарики, воздух в баллончике? Даже если все работает, все равно велика вероятность, что выстрел закончится пшиком.