Книга Рай с видом на ад, страница 29 – Владимир Колычев

— Борю?

— Ну, как бы Борю.

— После того как тра… переспал как бы с тобой?

Варвара не пыталась оскорбить Полину, она просто хотела вспомнить то, о чем уже успела забыть. На пьяную голову. Стартовали они, надо сказать, ударными темпами, еще только время обеда, а в голове уже ночь. Пока еще белая.

— Боря, завтра поедешь, купишь ружье и отстрелишь этому уроду яйца! — потребовала Полина.

— А где этот расстрелянный манекен? — спросила Варвара.

— Так за балкой, стоит, к дереву привязанный.

— Далеко?

— На расстоянии выстрела!

Борис поощрительно глянул на жену. Надо же так точно определить расстояние.

— Может, сходим, глянем? Заодно и прогуляемся.

Предложение Варвары приняли на ура, о Ворокуте Борис вспомнил на дне оврага, в сумраке живого тоннеля. Не по себе стало, не удивительно, что за камнем померещился человек с карабином наизготовку.

— Черт, здесь так темно и холодно! — поежилась Варвара.

— Сейчас согреешься!

Борис так торопился поскорее убраться отсюда, что крутой подъем его не пугал. Но все же он пропустил вперед Маркова и женщин.

Подъем давался нелегко, Марков заподозрил неладное, стал возмущаться, зачем Борис его сюда заманивает. Как будто это не Варвара предложила прогуляться. Петр уже собрался повернуть назад, когда наконец вышел на поляну.

— Твою мать! — не своим голосом крикнул он.

— Мамочки! — заголосила Варвара.

Борис ожидал увидеть привязанного к дереву и расстрелянного Рафаэля, но место манекена занимал Ворокута. Он сидел на земле, спиной к дереву, на шее толстый слой скотча, голова поднята, во лбу пулевое отверстие. Глаза закрыты, выражение лица как у спящего человека. Как будто его во сне застрелили. Может быть, его сначала усыпили, привязали к дереву за шею, высоко подняв голову, а затем выстрелили в лоб. Из его же карабина… Тащить на себе в гору спящего человека удовольствие так себе, но Ворокуту могли усыпить уже здесь. Возможно, он пришел сюда по своей воле. Как вчера ночью. Джинсы на нем, кроссовки, поло под ветровкой. Пришел пострелять по манекенам, а его самого убили. Его могли вырубить ударом по голове. И застрелить в состоянии глубокого нокаута.

— Надо вызывать полицию!

Полина первой вышла из оцепенения, полезла за телефоном. Но дозвониться не смогла: слабый сигнал. В доме репитер сотовой связи, а здесь усиления нет.

— Что это все значит? — Варвара резко глянула на Бориса.

— Это значит, что Ворокута мертв.

Причем смерть наступила не час и не два назад, трупные пятна на лице уже успели проступить.

— Я вижу, что он мертв! Я спрашиваю, почему он мертв?

— Наверное, потому что его убили.

— Кто убил?

— Это что такое? — Марков указывал на клетчатую рубашку, которая лежала на большом камне, под которым валялась оставленная Ворокутой бутылка коньяка. Вернее, то, что от нее осталась.

— Рубашка. Красная в клетку.

— Я вижу, что не зеленая… Почему она здесь?

Марков спросил, но сам же от своего вопроса и отмахнулся. Действительно, какая разница, что это за рубашка и почему она здесь, когда в нескольких шагах сидит привязанный к дереву покойник с пулевым отверстием в голове.

Но рубашка, тем не менее, привлекла его внимание. Возможно, перевозбужденный мозг нуждался в защите, а тут на глаза попалась рубашка, сознание переключилось с трупа на менее раздражающий предмет, и Маркову стало легче. Все возможно. Но рубашка на самом деле знакомая. И видел ее Борис вовсе не на Ворокуте.