Книга Рай с видом на ад, страница 22 – Владимир Колычев

Полина вдруг подняла голову, повела ухом.

— Слышал?

— Гром гремит, дождь колотит. На часах четыре ноль две.

Циферблат на часах светится, значит, питание от сети поступает. И лампочки на ресивере светятся, значит, свет дали.

— А выстрелы?

— Выстрелы были вчера.

Борис вспомнил, как вчера ночью он выходил во двор, как потом вернулся, скинул с Полины халатик. Вчера под ним ничего не было, а сегодня ночная сорочка. Но так и халатика сейчас на ней нет.

— Послышалось?

— А вот не знаю!

Борис прижался к Полине, потерся, настроение резко поднялось и окрепло, какой уж тут сон? Но Полина не откликнулась, оттолкнулась.

— Может, и стреляют! Варвару по лесу гоняют?

— Зачем по лесу?

— Муж гоняет. Застукал ее с Ворокутой.

— Или Ворокута их застукал! — оживилась Полина.

И сама повела бедрами навстречу его пристрелочным пока еще движениям.

— Обоих гоняет!.. А мы тут в тепле! Нам с тобой никто не нужен… Или тоже побегаем? Под одеялом!

— А если не догонишь? — хихикнула Полина.

Под сорочкой у нее стало горячо, влажно. И уже не хочется убегать.

— Догоню!

Борис придвинулся ближе.

— Некрасов, ты кобель! — принимая предложенный ритм, пробормотала Полина.

— Знаешь, что такое собачья свадьба?

— Не надо мне!

Полина уже сама задавала темп, оседлала Бориса, уперлась руками в скошенный потолок, грудки бултыхаются, ягодки сосков просятся на язык. Но разгоряченный конь уже берет последний барьер, затяжной прыжок… В момент приземления Борис подумал о том, что надо бы установить поручень под потолок, чтобы Полина могла держаться за него… Они еще такие молодые, рано им еще ставить на себе крест.

— Надо будет сезон ночной охоты открыть, — поворачиваясь на бочок, еле слышно проговорила Полина. — Пусть ходят, стреляют… Мне понравилось!

— Еще бы!

— А ты не думай, ты хорошо держался. С этим уродом. Он тебя боится… Тебя — да, а Петю — нет… Петю сожрет Волк!

— После Красной Шапочки!

— Я тебе пирожок отрежу. Если в корзинку к ней сунешься… Спи!..

Проснулся Борис в полной тишине. Полина дышит, сердце в груди бьется, но тишину это не нарушало. Дождь по крыше не стучит, раз. Природа пугливо притихла, два. Петухи не поют, потому что их здесь нет ни у кого, три. Но и это еще не все. Соседей не слышно, вот что напрягло Бориса. Он и не мог их слышать, с чего бы им шуметь рано утром? Но все равно подозрительно. Вдруг и нет уже никого в живых. Кроме Ворокуты. Он такой, что мог изнасиловать Варвару и убить ее мужа. А потом убить и ее. Он такой, иллюзий насчет него нет никаких.

А утро не такое уж и ранее, половина девятого, Полина обычно в это время просыпается. Уже вздрагивают ресницы на ее глазах.

Борис оторвал голову от подушки, пальцами ног нащупал тапочки, поднялся.

— Ты куда?

— Что ты там про пирожки с яйцами говорила?

— Спит корзинка. Сегодня у нее выходной.

— А у Красной Шапочки?

— Дровосеков нужно вызывать. Из полиции, — поднимаясь, сказала Полина.

— Думаешь, все так серьезно?

На западном скате крыши прорезано было только одно окно, и находилось оно в соседней комнате. Только из этого окна открывался вид на дом Марковых — через забор. Ничего подозрительного Борис не увидел, во дворе ни одной живой души, но и мертвых не видно. Машина из-под навеса выглядывает. Веранда просматривалась на метр-полтора в глубину, но и там чисто, не видно следов пиршества. Даже стол на веранду не выносили, а зачем, когда такая непогода? Стулья ротанговые в беспорядке стоят, на одном пепельница с окурками, вот и все следы жизнедеятельности.