Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 138 – Карина Тихонова

Вокруг стояла полная тишина. Гости сгрудились вокруг брата с сестрой, на лицах их читалось все возрастающее недоумение.

– Пломбир, – тихо сказала Сенька. – Двадцать копеек стаканчик.

– Девятнадцать, – поправил ее брат. – А у меня сливочное. Помнишь, сколько оно стоило?

– Пятнадцать копеек?

– Тринадцать. Пятнадцать стоило шоколадное.

Симка поискал меня глазами и пригласил:

– Кит! Присоединяйся!

Я подошел к ним, выбрал шоколадное мороженое и захрустел вафлей.

– Это для всех? – осведомилась блондинка,которую Симка минутой раньше снял с шеи. Она протянула руку к содержимому сундучка, но Симка сердито шлепнул по ней.

– Только для тех, кто родом из СССР! – отрубил мой приятель.

Двадцатилетняя красотка оскорблено поджала губы и удалилась. Последовать ее примеру не решился никто. Должно быть, родом из СССР были только мы трое.

Несколько минут мы ели мороженое, а гости стояли вокруг и завидовали нашему непонятному счастью.

– Круто, – наконец, сказал Симка. – Пять баллов.

Доел мороженое, достал из кармана платок и промокнул губы.

– Сам придумал?

– Нет, – честно ответил я. – Подсказали.

– Кто?

Я поманил Маринку. Она подошла к нам, нисколько не смущаясь всеобщим вниманием.

– Поздравляю с Днем рождения, – сказала моя девушка, и протянула имениннику руку. – Марина.

Симка принял руку и задержал в своей, исподлобья рассматривая гостью.

– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Про мороженое? Вроде молодая еще...

– Военная тайна, – ответила Маринка.

Симка вздохнул, переглянулся с сестрой. Сенька сделала многозначительный жест бровями.

– Первый приз присужден! – громко объявил мой приятель и достал из кармана нечто, похожее на самодельную медаль.

Это был двойной наполеондор. Золотая, тяжелая французская монета начала девятнадцатого века, не очень редкая, но достаточно дорогая, благодаря высокой пробе золота. В монете была просверлена дырочка, сквозь нее продета коротенькая золотая цепочка. Цепочка крепилась к обыкновенной булавке, наподобие орденской планки.

Симка подошел к Марине, немного потоптался в нерешительности. Платье с американской проймой не предполагало ношение бюстгальтера, и Симка затормозил, не зная, как взяться за кусок ткани. Наконец схватил Маринкину руку, вложил монету и стиснул ее кулачок.

В толпе гостей пробежал легкий ропот. Симка повернул голову и обвел собравшихся медленным, внимательным взглядом. Ропот умолк.

– Вот так, – удовлетворенно заметил мой приятель. Еще раз внимательно оглядел Марину и сказал:

– Максим. Но друзья зовут меня Симкой.

– Буду иметь в виду, – ответила моя ненаглядная.

– Можно не только иметь в виду, но и соответственно обращаться.

– Не вдруг, – отказалась Марина. И пояснила:

– Я девушка с комплексами.

– Сочувствую....

Маринка пожала плечами и улыбнулась. Симкаеще минуту посверлил ее пристальным взглядом к великому негодованию блондинки в сильно декольтированном платье и отошел ко мне.

– Это она? – спросил он без прелюдий.

– Она, – честно ответил я.

– Наш человек, – похвалил приятель.

– Я знаю.

Представление окончилось, и толпа гостей отхлынула с террасы в комнату. Мы остались одни.

– Помнишь, как нам выдавали двадцать копеек на обед? – спросил Симка, облокачиваясь на балконные перила.

– Помню.

– Двенадцать копеек стоила сосиска с хлебом в школьной столовой. – Помнишь?